Политика
Шрифт:
Поднимаюсь на лифте, звоню. Открывает Колян в белой майке «Too Drunk To Fuck» и синих обрезанных джинсах. На майке – старые пивные пятна. Сую ему водку и сок, снимаю ботинки.
– Пока ты добирался, герой наш уже это… Отдыхает, короче.
Заходим на кухню. На столе – пустая литровая бутыль Jack Daniels и батарея бутылок от пива «Бочкарев». В углу сидит на полу коротко стриженый бугай в косухе. Глаза у него закрыты.
– Это что, он?
– Ага.
– Похож
– Это все так, эпатаж. Ну, ты меня понимаешь. А вообще он – классный чувак.
– А откуда, из какого города?
– Точно не помню. Из Иркутска, что ли… А может, из Новосибирска.
– А как зовут хоть?
– Сергей Романов. Ладно, все это херня. Давай лучше выпьем.
Я тянусь к своей бутылке водки – она стоит на подоконнике. Колян говорит:
– Может, сначала пива? Там не все пустые, в некоторых еще есть.
– Нет, давай лучше водки. Раз вы, шакалы, все виски выжрали, мне не оставили.
– Виски он покупал – получил здесь аванс за книгу и проставился.
– Ага.
Я открываю бутылку, Колян ставит мне рюмку. Наливаю себе и ему, выпиваем. Я рукой беру с тарелки кусок нарезанной красной рыбы.
Бугай поднимает голову, открывает глаза.
– А мне?
– Ну, мы думали – ты спишь. Вот, знакомьтесь. Это – Сергей, начинающий беллетрист, а это – Олег, один из лучших газетных дизайнеров города Москвы.
Мы с бугаем жмем друг другу руки. Колян наливает всем троим, выпиваем.
– Колян, а почему мы без музыки сидим? – спрашивает бугай.
– Магнитола вчера накрылась. Стояла здесь на холодильнике, и я ее нечаянно зацепил.
– Это плохо. А то бы послушали что-нибудь. Я вообще-то больше по панку. Мне тридцать лет все-таки, что мне еще слушать, кроме панка?
– А какой ты панк слушаешь? – спрашиваю я.
– Самый разный. От «Красной плесени» до Ramones. А вот сегодня купил Cure восемьдесят девятого года – Disintegration. Такой альбом – просто супер.
– Так это же не панк никакой.
– Ну и что, что не панк? А вот и панк. Все, что классное, все панк. Понял?
– Ага.
Мы добиваем бутылку, и бугай опять вырубается.
Спускаюсь в метро на Новокузнецкой. Выпили с Кузьмой по бутылке пива, и он попер куда-то по своим темным делам. Вагон до отказа набит пьяными пролетариями и серыми унылыми тетками. Свободных мест нет. В углу сидит бухая девка в косухе – лет девятнадцать или двадцать. Ее голова мотается в разные стороны, потом она закрывает глаза и вырубается.
На Каширской седой бородатый дед выходит, и я сажусь на его место – прямо напротив девки. Она открывает
Домодедовская. Я поднимаюсь и трогаю ее за руку.
– Пошли.
– Куда?
– Домой.
– А какая это станция?
– Домодедовская. Пошли.
Я волоку ее по подземному переходу. Бабка продает семечки, поставив стакан на деревянный ящик из-под бананов.
Дома я сразу тащу ее в комнату, швыряю на кресло.
– Пить будем?
– Мне по хер.
– Ну, как хочешь.
Приношу из кухни водку, тарелку с нарезанными помидорами и огурцами – осталась от вчерашнего. Она спит, откинувшись на спинку кресла. Трясу ее за плечи – бесполезно. Наливаю себе рюмку, выпиваю.
Включаю ЭфЭм. «Наше радио». Я его ненавижу, но лень копаться в дисках, что-нибудь выбирать. Все уже переслушал по сто раз, все надоело.
Я расстегиваю пуговицу и молнию на ее джинсах, лезу в трусы. Тампон. Shit! Можно, конечно, вытащить его и устроить кровавую оргию, но сегодня нет настроения.
Я перетаскиваю ее на диван, сам сажусь рядом – чтобы дотягиваться до бутылки и рюмки. Беру пульт, включаю MTV без звука – не потому, что боюсь ее разбудить, а потому что от их песен меня тошнит. Наливаю водки.
Просыпаюсь в одежде. Она копается ящиках письменного стола – ищет money. Пускай. Я знаю про такую фишку, и всегда закрываю квартиру изнутри, а ключ прячу.
– Доброе утро.
Она оборачивается.
– Доброе утро.
– В рот возьмешь?
– Нет. Давай так.
– Тебе ж нельзя.
– Уже можно.
– Ладно, только надень сначала косуху.
– Зачем?
– Так просто.
– Ну, как хочешь.
Играет «Гражданская оборона». Мы пьем пиво,
Она лазит по моим полкам с дисками.
– У тебя столько «Гражданки» – охереть. Я не знала, что такие, как ты, ее слушают.
– Какие такие?
– Ну, как бы старые.
– Это все херня – старые, молодые.
– Ну, вообще да. Только непривычно как-то. А на концерты «Гражданки» ты тоже их ходишь?
– Не-а, уже лет десять, как не хожу.
– А мы вот недавно были с девчонкой в «Улан-Баторе». Классно было, просто супер. Хотели потом к ним в гримерку зайти, но охранники не пустили.