Полночь
Шрифт:
Я пробовала приходить в это время на кухню, но он и со мной не разговаривает. Спросишь о чем-нибудь — буркнет «да» или «нет», но сам разговор ни за что не начнёт.
Я так больше не могу! Однажды я попробовала взять его за руку. Он не шарахнулся от меня. Просто как-то странно посмотрел на наши соединённые руки, будто на посторонний предмет. У меня рука так и упала, словно дохлая рыба, и я поскорее отодвинулась от него.
— Уилл! — надрывалась мама. — Уилл, пожалуйста, спустись!
Она чуть ли не умоляла его.
Я думала, он так и
— Ах, вот и ты, — бодро сказала мама. — Присмотришь за сестрой, хорошо?
Уилл молча уставился на неё. Он успел снять школьную форму и теперь был в просторной серой рубашке, мягкой чёрной безрукавке, джинсах и босиком. На шее — нитка мелких серебряных бус. Чёрные волосы торчат дыбом, будто он нарочно их растрепал. Лицо бледнее обычного — белая кожа кажется даже чуть-чуть зеленоватой.
Большинство девчонок в школе влюблены в Уилла. И даже некоторые мальчишки.
— Вот как, мы теперь и бусы носим? — съязвил папа.
Уилл и ухом не повёл. Смотрел только на маму.
— Сейчас у мальчиков такая мода, — быстро проговорила мама. — Уилл, ты сегодня остаёшься за главного.
— О'кей, — кивнул Уилл.
Вздох облегчения всколыхнул мамин бюст, подпёртый парадным лифчиком. Она улыбнулась Уиллу:
— Присмотришь за Фиалкой?
— Не волнуйся, все будет хорошо.
— Умница, мальчик мой, — сказала мама.
Раньше она постоянно говорила это Уиллу. Но уже давно мы такого не слышали. Уилл дождался, пока родители окажутся у входной двери, и буркнул:
— Я не твой мальчик.
Он произнёс это тихо, но мама услышала, я знаю. Наступила долгая пауза. Потом она ещё раз повторила: «До свидания!» Её голос звучал грустно и потерянно. Мне стало её жалко.
— До свидания, мам! — крикнула я ей вслед.
— До свидания, Фиалка. До свидания, Уилл. До свидания, мои дорогие.
— Черт побери, что за трогательное прощание, — сказал папа. — Пока, дети. Ложитесь спать пораньше. Незачем сидеть до полуночи. Мы вернёмся очень поздно. Танцы закончатся в час, но, наверное, разговоры затянутся ещё на какое-то время.
— Ага, и ещё ты с дружками раздавишь бутылочку-другую виски, — чуть слышно произнёс Уилл.
Они уже вышли за порог. Мама снова крикнула: «До свидания!» — словно печальная птица, которая знает одну-единственную песню.
Дверь захлопнулась. Мы остались одни. Я посмотрела на Уилла. Он — на меня своими блестящими темно-зелёными глазами. Я думала, он сразу направится к себе, но он стоял на месте и не сводил с меня глаз. Я попробовала его пересмотреть, но первой отвела взгляд. Принялась, как дурочка, рассматривать нашу скучную гостиную в бежевых тонах, потом снова взглянула на Уилла.
— Что такое? — Сердце у меня гулко застучало.
— Я просто стараюсь подчинить тебя своей воле, — сказал он.
Я хихикнула:
— Да ну тебя!
— Ничего не «да ну», крошка Фиалка. Я нынче
Уилл подошёл к дивану, обитому коричневым вельветом. С той стороны, где обычно сидит мама, чистенько, рядом с подушкой аккуратной стопочкой сложены несколько журналов, программа радиопередач и книжка Мейв Винчи. С папиной же — обивка протёрлась до блеска, на сиденье вмятина от его увесистого зада. Уилл скривил губы:
— Я рад, что он не мой отец.
— Уилл, мне очень жаль. Бабушка такого наговорила… Она ненормальная. И дура. Зачем только родители скрывали от тебя? Они тоже ненормальные.
— Что ты понимаешь! Это же здорово. Самый лучший подарок: я не принадлежу к этой поганой семье.
— Нет, принадлежишь. Все равно ты мне брат.
— Ничего подобного, тупица! — Он схватил меня за руку, перевернул, чтобы стали видны жилки. Приложил к ней своё запястье. У него вены были значительно ближе к поверхности, нежные, голубоватые. — Другая кровь!
— Голубая кровь.
— Дурная кровь!
— Ненавижу бабушку!
— А я её обожаю! Полоумная старушенция перевернула всю мою жизнь. Только дождусь, когда мне исполнится восемнадцать, и свалю отсюда на фиг.
— Будешь разыскивать свою настоящую маму?
— Какая мне от неё радость? Несчастная наркоманка, которая отказалась от собственного ребёнка. Нет уж, спасибо! Не надо мне больше никаких родителей. Я и один прекрасно обойдусь.
Я сказала:
— Ты не один. Я от тебя не отстану, буду везде с тобой, как приклеенная.
Уилл посмотрел на меня и вдруг засмеялся.
— Отлично, маленькая мисс Притт! [2] Ладно, пошли поедим.
— Вместе?
— Если хочешь, можешь отнести свою порцию на улицу и поужинать за углом, а я устроюсь вот тут.
Уилл сел в мамино кресло, перекинул ногу через подлокотник.
— Тут что-то вроде пирога с рыбой — мама достала из морозильника. Будешь? Ещё есть овощи, ну и тому подобное. Пойду приготовлю?
— Зачем нам эта гадость? Будем есть пиццу! — сказал Уилл.
2
Строгая гувернантка из книги Ники Йектаи «Тайная комната».
— По-моему, пицца кончилась.
— А доставка на что?
Уилл снял телефонную трубку и заказал большую пиццу «Палас» с полным набором приправ, две порции чесночного хлеба, две большие кока-колы и целую коробку мороженого — шоколадного, клубничного и ванильного.
Я только рот раскрыла. У него же нет денег! Вот уже несколько недель папа не давал ему наличных на карманные расходы и даже конфисковал социальную книжку, на которую откладывались деньги в строительный фонд. Я попыталась прикинуть, сколько осталось в кошельке у меня. Даже и пяти фунтов не наберётся. В портфеле ещё бренчало по углам мелочи приблизительно на один фунт, но это и все.