Полночь
Шрифт:
— Ничего нет, — сказал он, но книжку все-таки отдал, аккуратно положил возле меня на кровать.
— Псих, — сказала я и снова раскрыла книгу.
Уилл скорчил дебильную рожу — глаза скошены, язык наружу, голова болтается из стороны в сторону.
Почему-то меня всегда очень пугало, когда он строил рожицы. Как будто он и в самом деле перевоплощался. Я постаралась не обращать внимания, сосредоточившись на феях в книжке. Уилл запрыгал вокруг моей кровати, лопоча какую-то бессвязную бредятину.
— Кто теперь ведёт себя как ребёнок? — спросила я. — И ботинки у тебя грязные. Сними их. Пойди помойся. Наши скоро вернутся.
— Не
Но не успел Уилл и договорить, как за окном послышался звук подъезжающей машины.
— Черт! — С Уилла мигом слетело все его нахальство.
Он притворялся, будто плевать хотел на отца, но все ещё побаивался его. Как и все мы.
— Быстро! — зашептала я. — Залезай в постель прямо в одежде. Натяни одеяло повыше, мама ничего не заметит. Ой, подожди!
Я села на кровати и вытерла грязь со щеки Уилла.
Я до сих пор ещё злилась на него, но мы с братом всегда стояли друг за друга против родителей, что бы ни случилось.
— Спасибо, Филь, — шепнул Уилл и бегом кинулся к себе.
Я очень надеялась, что он не наследит. Свет на площадке не горит, так что, может, грязь не будет заметна. Я выключила и свой ночник в виде полной луны, лежала в темноте и прислушивалась. Вот в дверном замке повернулся ключ, потом послышались шаги и голоса. Родители шептались, но когда папа вошёл в гостиную, его голос зазвучал громче. Я слышала, как он открыл буфет, где у него хранится виски. Мама что-то тихо сказала, и папа начал кричать на неё. Видно, выход в свет прошёл не так уж удачно.
На лестнице раздались шаги, дверь моей комнаты приоткрылась. Мама заглянула внутрь и тихо прошла на середину комнаты.
— Фиалка, — позвала она шёпотом, — ты не спишь?
Я крепко зажмурилась. Мама ждала. Потом приблизилась к кровати и наклонилась надо мной. Я лежала неподвижно, с сильно бьющимся сердцем. Прошло несколько секунд. Мама вздохнула и осторожно направилась к двери.
— Спокойной ночи, — шепнула она, выходя.
Значит, заметила, что я притворяюсь? Я перевернулась на живот, чувствуя себя совсем гнусно. Я знала, что мама мечтает о нормальных доверительных отношениях с дочерью. Но я никогда не знала, о чем можно говорить с ней. Между нами не было ничего общего. Как будто это я, а не Уилл, была в семье приёмышем.
Я прислушалась — заглянет ли мама к Уиллу? Она постояла у его двери, но потом пошла дальше, к своей комнате. Так мы и лежали по своим комнатам без сна в тёмном и тихом доме.
Я уставилась в потолок. Я думала о чердаке, который над потолком. Потом о соседнем чердаке, где порхали летучие мыши, вспарывая воздух кожистыми крыльями.
Я зарылась под одеяло. Призрачные летучие мыши никак не хотели оставить меня в покое, цеплялись за мои волосы, лезли за ворот ночной рубашки. Я свернулась в комок, прижимая к груди Маленького Урчальника. С ним было как-то уютнее. Что за детство — спать в обнимку с плюшевым медведем! Не хватало ещё сосать палец! Я сбросила Маленького Урчальника за борт и застыла в гордом одиночестве, повторяя про себя: пора, наконец, повзрослеть.
Почему вообще я до сих пор играю в эти дурацкие игры с Уиллом? Почему позволяю ему вечно мною командовать? На самом деле у него нет надо мной никакой власти. Он не может меня заставить слушаться. Я должна постоять за себя! Только вот не знаю, как это сделать.
Большую
Разложила перед собой все книжки Каспера Грёзы, перелистала иллюстрации, изучая причёски у фей. Картинка с изображением феи Фиалок была такая тёмная, что её волосы почти невозможно было разглядеть, тем более, что она пряталась за длинными стеблями травы. Но некоторые картинки были крупными и яркими. Фея Солнца, фея Радуги, феи Роз, Фуксии и Ивы были похожи на сказочных принцесс с пышными кудрями, спадающими до колен. Я никак не могла решить, какая из них нравится мне больше всего. Может быть, фея Роз. Её золотистые локоны чередовались с тоненькими косичками, сплетёнными в причудливую корону, украшенную крошечными розовыми бутончиками.
Внимательно рассмотрев иллюстрацию, я попыталась повторить её причёску. Розовых бутонов у меня не было, зато много старых заколок с ромашками из «Набора Клэр». Я соорудила корону из косичек, скрепила их заколками и пошла посмотреться в высокое зеркало. Уф, ну ни капельки не похоже на фею Каспера Грёзы!
Вздохнув, повыдёргивала все заколки, безжалостно расчесала волосы щёткой и снова заплела в одну толстую косу. Натянула самые старые, разношенные, удобные джинсы и толстовку. Просторную мешковатую толстовку Уилла. Пощупала мягкую ткань и снова стащила её. С раннего детства я постоянно ношу одежду Уилла — его клетчатые рубашки, тёплые свитера, полосатые футболки. Почему мне всегда достаются его обноски?
Я надела собственную голубую маечку с бабочками. Она была мне мала, едва прикрывала живот, да это и не страшно — у меня всегда был плоский живот. Но вот что печально — и все остальное тоже плоское. Грудная клетка как у маленькой девочки. Или как у маленького мальчика. Я пробовала надевать лифчик, набив его ватой, но он тут же съезжал куда-то к подмышкам, ведь зацепиться ему было не за что. Какая-то я недоразвитая уродина.
Мама даже водила меня к доктору — проверить, нет ли у меня каких отклонений. Я чуть не умерла от смущения, когда пришлось расстегнуть школьную форменную блузку. Но доктор сказал, что у меня просто замедленное развитие. Посоветовал делать упражнения. Несколько недель я старательно разводила локти в стороны, выпячивала грудь и выполняла вращательные движения руками, но толку из этого не вышло.
Я и теперь попробовала проделать упражнение «ветряная мельница», но постоянно задевала руками куколок-фей, свисавших с потолка. Они раскачивались у меня над головой — делали свою собственную аэробику.
Однажды мама подарила мне на Рождество фабричную куклу-фею Каспера Грёзы, но я тут же заперла её в шкаф. Я просто ненавидела кукол массового производства, каких продают в сувенирных магазинах, и в магазинах игрушек, и у «W.H.Smith's». Это кошмарные пластмассовые создания с губками бантиком, розовые, как креветки, с капроновыми волосами, одетые в дешёвые платьица из машинного кружева, с пристёгивающимися крылышками пронзительно-розового, бирюзового, изумрудно-зеленого и кислотно-жёлтого цвета.