Полуночник
Шрифт:
— И это я тоже знаю. Тебя зовут.
— Тьфу, я слышу. Как видно, чтобы привлечь внимание в этом доме, надо уехать отсюда на целых пять лет. Как бы там ни было. Хм… — Ханна поднесла трубку телефона поближе и понизив голос. — Я напишу... я напишу сообщение, когда вернусь домой, ладно? Мы можем поболтать ещё, если ты хочешь.
— Мм.
— И я... одета в голубые атласные стринги, — прошептала она.
Я выдохнул и закрыл глаза. Мой мир замедлился.
— Хорошо, — сказал я и повесил трубку.
Глава 6.
Ханна
ПОСЛЕ
Не поймите меня неправильно, «Партия» была небольшим хип-баром, и мне нравился его стиль со ссылкой на Пинчона (Примеч. Томас Рагглз Пинчон-младший — американский писатель, один из основоположников «школы чёрного юмора», ведущий представитель постмодернистской литературы второй половины XX века), но после того, как Эвану принесли пиво, стало очевидно, что Мэтт был прав — у Эвана были свои мысли по поводу сегодняшнего вечера.
Он продолжал класть свою веснушчатую руку на мои плечи, сжимая их, и «случайно» задевая мою грудь. Грубо. Мне бы это не понравилось, даже если бы Эван был красивым. У него был лишний вес и грязная потрепанная борода, что напомнило мне о лишних волосах на теле Мика.
Я написала Мэтту сообщение.
Я неохотно признаю поражение... в этот раз. Друг-идиот лезет ко мне.
Мэтт ответил через секунду.
Ты в порядке?
Нормально, просто раздражает. Эта вылазка не скоро закончится. Я не хотела волновать тебя.
Ответ Мэтта пришел спустя несколько минут. Читая его, я могла практически слышать его саркастический голос, со странной смесью гнева и веселья.
Хорошо, я действительно очень переживаю за тебя. Если что, ты должна уделать его прежде, чем я доберусь до него. Напиши мне, если ты захочешь уехать оттуда, хотя я не даю никаких обещаний, насчет того, что доставлю тебя домой.
Я вздрогнула и засунула телефон обратно в сумочку. Осознавая, что я могла вызвать моего сексуального незнакомца, и он умчит меня от этого переполненного бара и прыщавого бородатого кобеля.
Эван ущипнул меня за бок.
Я выскользнула из его рук.
— Не делай так, мне больно, — проворчала я. Сомневаюсь, что он услышал меня из-за громкой музыки, которую играла какая-то группа на сцене.
Я вздохнула и продолжила потягивать свой Лонг-Айленд. Напиток сильно подействовал на меня, наверное, потому, что перед этим мне необходимо было поужинать. Когда Крисси и я вернулись домой, после объятий моих родителей, брата и собаки, я блуждала вокруг дома, чувствуя себя подавленной.
Возвращение домой в двадцать семь лет вряд ли можно было назвать
Моя мама обещала передать мне часть ее работы и платить мне по-тихому, пока я не встану на ноги. Я оценила предложение и, несомненно, оценю и средства, но это, конечно, удар по моей гордости.
Это действительно моя жизнь? Выпускница, отличница, аспирантка с полной стипендией живет с родителями и ведет медицинские записи?
Я узнала песню, заигравшую в баре. Группа недавно выпустила достойный диск — Jigsaw Falling Into Place.
— Отлично! — усмехнулась я и покончила со своим напитком одним большим глотком.
— Что? Ты хочешь ещё один? — крикнул Эван.
— Нет! Я собираюсь танцевать!
— Ох, — его лицо вытянулось.
Я почти почувствовала жалость к нему. Я знала, что Эван никогда не присоединится ко мне на танцполе. Он был парнем, который играет в «Dungeons & Dragons» и одевается только для премьеры нового фильма «Звездный путь».
— Я буду допивать своё пиво! — крикнул он.
Я соскользнула со стула и растворилась в небольшой толпе перед сценой.
Группа парней и несколько танцующих жадно смотрели на меня, но я закрыла глаза и настроилась на танец. Боже, это моя любимая песня.
Подхватив темп музыки, я начала танцевать. Я подняла руки в воздух. На мне была бледная расклешенная юбка, и она высоко поднималась на моих бедрах, когда я крутилась.
Я позволила моим мыслям вернуться к Мэтту. Я скучала по нему. Я не знала, как я могла скучать по кому-то, кого я никогда ни разу не встречала, а только болтала по несколько часов в день. Я хотела, чтобы он был здесь.
Хотела, чтобы он танцевал со мной, хотела чувствовать его руки на моем теле, его голос возле уха.
Также я скучаю по нашей книге. Писать с Мэттом стало звездным часом в моей жизни, и, несмотря на нашу пошлую сюжетную линию, он бросил мне вызов. Моя проза была неуклюжей, по сравнению сего. Я стала одержимой дикцией и синтаксисом; я мучилась над каждым словом.
Проза Мэтта текла без особых усилий. Он за любое слово хватался без страха, однако разговорная речь или устаревшие книжные слова превращали в жертву каждое правило грамматики в погоне за нормальным выражением. Но, черт возьми, этот парень знал и эту грамматику.
Однажды он язвительно привлек мое внимание на «постоянно неправильное употребление апострофов».
— Как насчет твоих постоянных использований фрагментов из предложений? — парировала я.
— Это преднамеренно, — ответил он, — по сравнению с твоими неуклюжими ошибками. Я уверен, что ты видела сюрреалистические вещи Пикассо, но где ты увидела связь между наукой и благотворительностью? Искусство писательства — это не собирательство и описание различных случаев. Сначала необходимо освоить правила, прежде чем их нарушать.