Полуночник

Пирс Мэри

— У меня... не было много времени, — пыталась объясниться Ханна, впуская нас.

Чем занималась Ханна в течение трех месяцев? Ее квартира была словно небольшая ракушка. Я поставил клетку Лоренса на пол общей комнаты. Общая комната? Гостиная? С одной лампой и «столом», который трудно было так назвать, судя по тому, что он состоял из фанеры и шлакоблоков.

Я блуждал по пустым комнатам. Кухонного стола нет. Я нашел две тарелки в шкафу. Еще меньшая по размеру комната была совершенно пуста.

Только спальня Ханны подавала признаки жизни: книги, матрас на полу, календарь

на стене. Я откашлялся. Она склонилась в дверях, наблюдая за мной.

— Это... — я просканировал пространство, пытаясь найти хоть одно достоинство, которое искупило бы все это. — Ах, какие красивые, высокие потолки.

Ханна расхохоталась. Она крепко обняла меня, и я оторвал ее от пола.

— Ты здесь, Ханна, — сказал я, дыша ей в волосы. — А, значит, это единственное место, где я хочу быть.

Это правда, я не могу вынести даже мысли о моей размашистой, современной, одинокой квартире. Я не хотел видеть свою мебель и технику. Я хотел начать все заново с Ханной.

— Я откладывала на интерьер, — призналась она. — Но теперь я сделаю его по-настоящему классным. А еще я буду много готовить, чтобы откормить тебя. — Она ткнула меня в ребра, и я ухмыльнулся.

— Заодно откорми и себя.

— Ах, да, — она коснулась носочками пола. — Потеряла аппетит... пока сходила с ума.

— Мм. А еще ты подстригла волосы, — я взбил ее локоны на затылке. — Они мне такими нравятся, птичка. Очень нравятся.

Она выдохнула с облегчением.

Я еще немного побродил по помещению, чувствуя себя призраком. Я не мог совладать со своими чувствами. На максимуме все ощущалось слишком остро; наминимуме слишком приглушенно. Это действие Либриума? Я чувствовал себя полностью разрушенным. Ханна ходила за мной по пятам, возможно, чувствуя себя такой же потерянной.

— Что? — пробормотал я.

Она снова смотрела на меня. По факту я знал, что не выглядел достойным пристального внимания. По крайне мере, мой гардероб необходимо былодостать немедленно. Я был одет в старые джинсы и синюю теплую водолазку.

— Это просто... это нереально. Я имею в виду, М. Пирс ходит по моей гостиной.

— Мэтт Скай, — поправил я ее, — твой облажавшийся парень-мудак.

Мои слова не были предназначены для того, чтобы Ханна засияла, но я думаю, что все, что она слышала, это слово парень. Она снова бросилась в мои объятия, и я жестко ее поцеловал. Мое сердце запротестовало сбивчивым ритмом. Боже, я был слаб. Я чуть не упал в обморок после секса в подвале Нейта. Как унизительно.

— Малышка, я…

Одна нога Ханны обхватила мою задницу, и она качнулась навстречу моему паху.

— Да?

— Я... Думаю, я точно знаю, чего не хватает этому месту, — сказал я, ослабляя ее хватку.

— Чего?

Я пробежался пальцами по бледному гипсокартону с замазанными пятнами.

— Не хватает немного цвета, — сказал я, улыбаясь, глядя на нее сверху вниз.

Немного цвета оказалось преуменьшением.

В течение следующей недели, когда я не спал от таблеток, мы с Ханной преобразили квартиру. Я позволил ей выбрать все — но запретил платить. Она

была без ума от ярких цветов.

Главную комнату мы окрасили в бирюзовый, кухню желтым, спальню голубым, ванную розовым, а «писательский кабинет-библиотеку»,как мы окрестили его, в салатово-зеленый.

Ханна чертовски сильно старалась остановить меня от оплаты всего. Я возразил, угрожая купить все, на что она только посмотрит, в буквальном смысле.

В антикварном магазине я поймал ее смеющийся над клоунским светильником.

— Серьезно? — спросил я, поднимая брови. — Барахло из кошмаров, но раз ты не говоришь мне, что хочешь...

— Мэтт! — она отошла от меня, когда я прошагал к кассе с лампой. Она дернулась в моей руке. — Хорошо, хорошо! Это не надо, вот это возьмем!

Мы покрыли поцарапанную древесину яркими ковриками. Повесили светильники Restoration Hardware в каждой комнате, люстру в виде винтажной птичьей клетки Foucault Iron Orb,и тут же занялись отделкой помещений безделушками, сделав акцент на светильниках и свечах. (Примеч. RestorationHardware. — культовый американский бренд мебели ипредметов интерьера ежегодно выпускает каталоги с новой продукцией). (Примеч. ЛюстраFoucault'sOrbRusticIron — маленькая люстра безпышного декора, которая подойдет для небольшого помещения, в стиле модерн или кантри).

О, да, мы разобрались с отделкой.

Я позволил Ханне выбрать кухонный островок от Уильямс-Сонома и красивый круглый стол и стулья от Этана Аллена, а также бирюзовый каркас для кровати от Куинси, журнальный столик, ванну на ножках в виде лап, арочные зеркала от West Elm, бархатный диван с глубокой простежкой от Couch, и после всего этого мы нагрянули в последний магазин, это был Anthropologie.

Anthropologie оказалось любимый магазин Ханны. Мы купили десятки раскрашенных вручную тарелок, стеганое одеяло Rivulets and Shams, старинный комод, кружевные занавески, узорчатые подушки, крючки на стену в форме животных, и новые ручки для всего (включая клетку Лоренса).

К тому времени, как мы закончили, квартира выглядела как цыганский фургон, столкнувшийся с палаткой экстрасенса. Ничего не соответствовало. Нет двух одинаковых ручек, двух подушек или книжных полок или рам для картин.

И Ханне это нравилось. А мне нравилось видеть ее счастливой.

Мы написали ГНЕЗДЫШКО на крючке для одежды у входной двери.

Мы много смеялись во время создания своего интерьера. И много лентяйничали. Мне кажется, что я был почти счастлив, за исключением случаев, когда Ханне надо было отправляться на работу.

Я следовал за ней, пока она мылась и одевалась.

— Моя милая тень, — сказала она, целуя меня медленно, прежде чем выскользнуть за дверь.

Я был совсем не милый в отсутствие Ханны. Либриум тянул меня в дремоту, после которой я ходил по квартире, чувствуя себя больным.

О писанине не может быть и речи.

Ханна обратила особое внимание на нашу «кабинетную» мебель, вынуждая меня выбрать стол и перевезти всю мою библиотеку, но и это не вдохновило меня писать.

Ничего не вдохновляло.