Полупарюр

Павлова Галина

– У него другой объект страсти.

– А может, это игра? Может он хочет заставить тебя ревновать?

Горох – и такие тонкости? Я напечатала смайлик и добавила.

– Ха-ха. Ты слишком недоверчивый. Те не представляешь себе, насколько мы дружны. Я знаю его мысли раньше, чем он успевает их подумать.

– А ты слишком самоуверенная. Например, почему он в последнее время не хочет тебя сопровождать?

– Это мелочи.

– В человеческих отношениях мелочей не бывает.

Мой виртуальный психотерапевт с одной стороны помог мне расслабиться, с другой –

заставил задуматься о сегодняшнем поведении Игоря. Вернувшись домой, я поклялась себе на следующий день допросить Игоря с пристрастием, где и как он провел этот вечер. А может, проведать его еще сегодня? Всего десять часов вечера. Но как только я коснулась своей кровати, почувствовала такую усталость, будто целый день носила на себе слонов. «Только чуть-чуть полежу и пойду…» – подумала я. Мягкая постель коварно обняла мое измученное тело, и я почувствовала, что проваливаюсь в теплое, мягкое небытие…

Кто-то шуршал моими бумагами. Воры? В общежитии? Я напряглась и приоткрыла глаза. За окном стоял глубокий мрак, комната освещалась только настольной лампой. Я покосилась на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке – половина шестого. Ранняя птичка. Чья-то фигура, заслоняющая собой лампу, кажется, что-то искала в моих чертежах и тетрадях. Неужели нельзя было просто попросить меня одолжить необходимый конспект? А может, конспект был необходим срочно, а человек не хотел меня будить? Если так, можно не притворяться.

– Тебе помочь? – спокойно спросила я у темной спины, немного хриплым спросонья голосом…

Фигура медленно поднялась со стула, подошла ко мне и наклонилась.

– Привет! – улыбнулось устало бледное лицо Ларисы.

Моя сонливость слетела с меня мгновенно. Лариска жива и даже, если не считать бледного вида, здорова. Первыми ощущениями были облегчение и радость. Но чем дальше я просыпалась, тем быстрее они сменялись совсем другими чувствами.

– Ты? – я старалась показывать внезапно нахлынувшей злости. – Не ожидала. Я думала, что ты сбежала с цыганским табором. Мы так с Игорем и сказали твоей маме, когда она вчера нас допрашивала с пристрастием. Нет? Извини. Надо было хотя бы нас предупредить, чтобы мы врали одинаково. Итак, не для прессы, где ты была?

– Я пряталась.

Голос Лариски звучал тихо и немного дрожал. Глаза были величиной с блюдца, в каждом из которых было столько страха, что хватило бы на все поголовье кроликов Австралии.

– Пряталась? О кого?

И Лариска рассказала совершенно невероятную историю. Началось с того, что после занятий она направилась на кафедру истории к Любови Сергеевне, чтобы узнать о парюре. Кафедра оказалась заперта, Но внутри кто-то находился. Моя подруга услышала разговор на повышенных тонах и прислушалась. Диалог звучал приблизительно так.

– Зачем было торопиться! Теперь у нас могут быть неприятности! – говорил женский голос, похожий на Эллочкин.

Второй голос что-то прошипел. Собеседник Эллы говорил тихо, невозможно было определить даже мужчина это или женщина.

– Вы сами…это слово! Разве от меня что-нибудь зависит? Все упирается

в Яну, а она непредсказуема!

Голос замолчал на некоторое время, наверное, собеседник Эллы пытался взять себя в руки. Потом что-то сказал.

– Приблизительно. Три-пять дней.

Снова хриплый шепот. Скорее всего разговор был окончен. Послышались приближающиеся шаги Эллы. Чтобы не попадаться ей на глаза, Лариска спряталась в соседней аудитории. Выждав несколько минут, она двинулась вслед за соперницей. Мотив ее поступка был железным – найти компромат на Эллу, открыть глаза Игорю и… возможно освобожденные от Эллочкиных чар взоры моего друга обратятся на нее. Поэтому ее рвение мне было понятно и вызывало сочувствие. Но для достижения этой благой цели, как оказалось, одного рвения было недостаточно. Когда Лариса, следуя за своей жертвой, в очередной раз завернула за угол, то нос к носу столкнулась с Эллой.

– Привет, подруга. По какому поводу слежка? – прямолинейность всегда была сильной стороной Эллы.

– Просто хотела тебя догнать.

– Ты меня догнала. Дальше.

– Тебя Игорь ищет. Волнуется.

– Передай ему, что со мной все в порядке. Пусть не суетится. Все?

И тут Лариска сморозила глупость и дала понять ненавистной сопернице, что и она не лыком шита. Я ясно представила, как моя незадачливая подруга гордо подняла голову и дерзко сказала:

– Нет. Я хочу узнать, что такое парюр.

Эллочка нахмурилась.

– Откуда ты знаешь о парюре? Ты получила письмо?

Лариска не стала отвечать на первый вопрос и на всякий случай кивнула головой, хотя ни малейшего понятия не имела, о каком письме говорит ее собеседница.

– Почему ты?

Девушка молча пожала плечами.

– Значит, ты тоже в игре. Поздравляю.

– В какой игре?

– Из которой я советую тебе убираться. И быстро. Подальше от всего этого.

– От чего от этого?

– Ты не знаешь?

У Эллы по губам промелькнула ядовитая улыбка.

– Узнаешь. Скоро. За мной, кстати, не только ты следила.

Она глазами указала куда-то в сторону.

– Не смотри сейчас. Потом. Когда я пойду, обрати внимание на мужчину в сером плаще. Он стоит у витрины гастронома, – она хмыкнула. – Теперь тебе, пожалуй, уже трудно будет выбыть из игры. Но попробуй. Сожги письмо и спрячься на несколько дней. Чао. Может, тебе еще повезет.

Элла резко повернулась и ушла.

– А ты ей, конечно, сразу же поверила и бросилась прятаться.

– Не сразу. Сначала все Эллочкино бормотание показалось мне полным бредом. Но почему-то стало страшновато. Я направилась в противоположную сторону, стараясь распознать, следят ли за мной: заходила в магазины, меняла направление движения – в общем, делала все, как показывают в шпионском кино.

– И конечно же тебе показалось, что за тобой следит человек в сером плаще.

– Но это правда.

– Ясно. Описать его ты не сможешь.

– Нет.

– А знаешь почему? Потому что в середине осени на улицах мужчин в серых плащах гораздо больше, чем глупых девушек с длинной лапшой на ушах.