Полюби дважды
Шрифт:
Она вполне могла бы задуть свечи, но почему-то не сделала этого. Лукаса она не ждала. Мужчина, который унижает жену в день бракосочетания, вряд ли может надеяться, что она с радостью примет его в своей постели. Кроме того, он обещал, что именно от нее зависит, когда их брак свершится. Взгляд, которым она одарила его при расставании, красноречивее любых слов говорил о том, что она не желает видеть его на брачном ложе.
Когда Джессика жила в монастыре, злые и мстительные мысли не приходили ей на ум.
Она снова подавила тихий стон, готовый вырваться у нее из груди.
«Я требую
Лежа в холодной постели, Джессика чувствовала себя покинутой. Но, в конце концов, кого она пытается одурачить? Ведь Элли всего лишь небольшая часть происходящего. Весь вечер слова Перри не выходили у нее из головы.
Мужчина любит только одну женщину, но желать может многих.
Что ж, теперь она точно знала, кто она такая. Женщина, которая может доставлять удовольствие, не более того.
Эта мысль занимала Джессику настолько, что она не услышала, как отворилась дверь в спальню. Лукаса она заметила только тогда, когда он подошел к кровати. На нем был темно-бордовый халат, стянутый в талии поясом, в одной руке он держал бутылку вина, в другой — два бокала. На лице сияла улыбка.
Эта улыбка и была его большой ошибкой. Джессика сразу почувствовала, как в ней восстает стихшая было ярость. Когда Лукас прошел к камину и, ставя бокалы и вино на маленький столик красного дерева, повернулся к ней спиной, Джессика встала с кровати, поспешно накинула на себя шелковый халат и потуже затянула пояс.
— Я полагала, что это — моя комната, — ледяным тоном произнесла она.
— Разумеется, это — твоя комната, — ответил Лукас, наливая вино в бокалы.
— Не помню, чтобы я тебя приглашала, — заметила она.
Он поднес к губам бокал с вином и сделал маленький глоток.
— Муж имеет право навещать жену в ее комнате в любое время, — мягко произнес он. — Ты выпьешь немножко? — Он протянул ей бокал.
Прежде чем она вспомнила, как сильно обижена на него, она взяла бокал, но тут же поставила его на столик.
— У нас с тобой есть договор, Лукас, и я хочу, чтобы ты его выполнял, — потребовала она. В глазах Лукаса заплясали смешинки.
— Почему ты решила, что я не собираюсь его выполнять? — Он отпил из бокала и бросил на Джессику лукавый взгляд. — Ты подумала, что я хочу напоить тебя, чтобы добиться исполнения моих порочных желаний? Джесс? А Джесс?.. — Он корил ее, улыбаясь. — Вообще-то, я принес вино не для тебя. Бутылка и бокалы должны ввести в заблуждение слуг. Они должны считать наш брак самым что ни на есть настоящим. Иначе пойдут разговоры… Поверь, это очень неприятно.
Слушая его, Джессика понемногу приходила в себя, гнев стих.
Лукас посмотрел ей в глаза и тихо сказал:
— Я очень сожалею о том, что Элли испортила твое платье.
Джессика неуверенно улыбнулась.
— В самом деле? Ты сожалеешь? — удивилась она.
Он кивнул.
— Она сделала это нарочно, Лукас, —
Лукас явно нервничал. Он беспокойно задвигался, переступая с ноги на ногу.
— Я знаю, — заверил он Джессику. — Но, прошу, пойми се. Она относится ко мне… ну, в общем… почти как к отцу. Джесс, поставь себя на ее место. Она еще совсем ребенок. Одинокий, несчастный ребенок, потерявший родителей, а затем и брата. Их смерть стала для нее ужасным потрясением. Я стараюсь заменить ей семью, но она все еще не оправилась от утраты. Она ревнует тебя ко мне, опасаясь, что ты отнимешь меня у нее. Но это нормально, этому не надо удивляться. Со временем она все поймет. Дай ей шанс, Джесс.
Джессика вдруг почувствовала себя виноватой в том, что обиделась ма несчастного ребенка, причем зря. Но это ничего не меняло. Она сокрушенно покачала головой.
— Мне жаль ее, Лукас, искренне жаль. Но ты поощряешь ее дикие выходки, позволяешь вести себя, как ей вздумается…
Он похлопал жену по руке, беззаботно улыбаясь.
— Ничего страшного не случилось, Джесс. Это всего лишь платье. У тебя их полно, — заявил он.
Она отдернула руку.
— Я говорила не про платье, а про Элли и то, что для нее полезно, а что вредно. Что же касается платья, то это было мое подвенечное платье, а не первое попавшееся. — Она с удовольствием отметила, что на лице Лукаса появилось беспокойство. — Мой подвенечный наряд, Лукас, — с нажимом повторила она.
— Я заменю его другим, — пообещал он.
— Для твоего сведения, Лукас, — холодно заметила она, — подвенечное платье невозможно заменить другим.
— Что ты хочешь Этим сказать, Джесс? — сердито осведомился он.
Разочарованная, она отвернулась, но в голову неожиданно пришла новая мысль, и Джессика, опять встав к мужу лицом, довольно резко спросила:
— Что ты имел в виду, когда говорил Элли, что я сделаю тебя нищим?
— Что?.. — Лукас от неожиданности заморгал, а потом уставился на Джессику, не понимая, что происходит.
— Не пытайся отрицать, — сказала она ледяным тоном. — Ты сказал ей, что с моими аппетитами я скоро сделаю тебя нищим. Так ведь? Разговор касался моих туалетов.
— Но это была шутка. Я говорил об этом с матушкой, увидев счета за платья, которые ты заказала. Элли, наверное, не поняла, — Лукас пытался оправдаться.
Действительно ли Элли не поняла шутки? Джессика хотела верить, что это возможно.
— Я ничего не знаю о девочках-подростках, — проговорила она, — но…
— Но?.. — Лукас смотрел на Джессику широко открытыми глазами, ожидая ее дальнейших объяснений.
— Но я подумала о мальчиках, которые воспитываются в монастырском приюте. — В голосе Джессики зазвучали нотки уверенности. — Они нуждаются в любви, это верно, но им нужна и сильная рука.
— Джесс, — с упреком отозвался Лукас, — здесь не сиротский приют. Элли — член нашей семьи. Я обещал ее брату, что позабочусь о ней, если с ним что-нибудь случится.
— Да, я слышала о каком-то договоре с друзьями, — кивнула Джессика. — Но он в равной степени касался всех, кто пережил сражение при Ватерлоо. Об Элли должны также заботиться Адриан и Руперт. Перри сказал мне об этом.