Полюби дважды

Торнтон Элизабет

— Мы были близкими друзьями, — ответил Лукас, — и обещали друг другу заботиться о семьях павших. Но только Филиппу не повезло. Ты предлагаешь, чтобы я сейчас отказался от опеки над Элли в пользу Адриана или Руперта?

— Нет, мне бы такое и в голову не пришло. Это было бы жестоко, — возразила Джессика.

— Я рад, что ты так думаешь… — Лукас замолчал, но спустя мгновение неожиданно предложил: — А может, ты попытаешься подружиться с Элли. Я уверен, что тогда все уладится само собой.

Джессика попробовала представить себе, как она пытается завоевать

дружбу и доверие Элли, но у нее не получилось — даже в воображении. Она знала, что до тех пор, пока Элли будет слепо влюблена в Лукаса, девушка будет считать его жену своим заклятым врагом. Лукас не понимал, в чем заключается истинная причина их конфликта. Он полагал, что Элли видит в нем отца, которого потеряла, и относился к ней как к ребенку. История повторялась. Точно так же Джессика когда-то смотрела на Беллу, на месте которой сейчас сама оказалась.

При этой мысли она внезапно вздрогнула. По спине побежали мурашки, ее стало знобить. Она ни за что не хотела, чтобы Элли невзлюбила ее так, как в свое время Джессика возненавидела Беллу Клиффорд. Должен же быть какой-то способ, чтобы завоевать расположение девочки! Но как! «Сестра Эльвира! « — мелькнуло в голове у Джессики. Ведь у нее есть к кому обратиться! Именно так она и сделает. Она напишет сестре Эльвире и попросит ее совета.

Вздохнув, Джессика сказала:

— Я попытаюсь, но ты особенно не надейся.

— Ни о чем другом просить тебя не стану, просто попытайся, сделай усилие, — сказал Лукас, и улыбка на его лице могла бы смягчить и каменное сердце, тем более ее.

Внезапно на Джессику навалилась ужасная усталость — слишком много переживаний за несколько часов. Они лишили ее последних сил. Ей пришлось нелегко и с Перри, и с Элли, и с сомнениями насчет выходки Родни Стоуна и существования Голоса, а теперь еще и с ролью жены Лукаса. Джессике захотелось побыть одной, и она решительно сказала:

— А сейчас, Лукас, если ты не возражаешь, я бы хотела лечь спать.

Он хитро ухмыльнулся, и в глазах его блеснули озорные огоньки.

— Это намек, Джесс? Ты предлагаешь лечь в постель?

От такой наглости она опешила.

— Я хотела сказать… — начала она, но, увидев в его глазах пристальное внимание, холодно заявила: — Возможно, я чего-то не понимаю, Лукас, но я, кажется, высказалась предельно ясно: я хочу лечь спать.

Повернувшись к нему спиной, она направилась к кровати, легла и укрылась одеялом.

Одним глотком осушив бокал, он поставил его на столик и последовал за Джессикой. Она напряглась и отодвинулась, когда он наклонился над ней.

— Джесс, — тихо сказал он, — слова не имеют значения. Важно, что у тебя на уме.

Она недоверчиво посмотрела на него. Он громко рассмеялся и продолжил:

— Хочешь, я докажу тебе? Вот, например, что приходит тебе на ум, когда ты думаешь о кухонном столе? Точнее, о кухонном столе в Хокс-хилле?

Лукас играл с ней, он явно над ней насмехался. Неужели так ведут себя молодые супруги в брачную…

— О кухонном столе? — переспросила она. — Ну, в общем… я думаю о…

Она

вдруг вспомнила стол в Хокс-хилле, и жаркая волна возбуждения прокатилась по ее телу. Дыхание участилось, когда она вспомнила о том, как он едва не овладел ею на широком кухонном столе в Хокс-хилле. Ей показалось, что она чувствует тяжесть его тела и свое бессилие… Нет-нет, это не бессилие, это желание, непреодолимое желание отдаться мужчине, принадлежать ему. Тогда он впервые пробудил в ней это желание. Теперь же оно вновь проснулось глубоко в ее теле.

Лукас смотрел на нее и понимал, что она поняла ход его мыслей. Глаза у него потемнели, черты лица обострились, улыбка угасла на губах. Он глядел на нее серьезно и строго, и она видела, как пульсирует жилка у него на шее. Она ничего не могла поделать с собой — ее тело отзывалось на призыв мужчины.

Он протянул руку и медленно дотронулся до ее бедра. Джессика вздрогнула, отстранилась и вскочила с кровати. Она не могла найти нужных слов, которые бы помогли снять вдруг возникшее между ними напряжение.

— Резке овощей! — выпалила она.

Лукас недоуменно моргнул.

— Что? — спросил он, удивленно смотря на Джессику.

— Когда я думаю о кухонном столе, я вспоминаю о резке овощей, — пояснила она, опуская глаза.

Губы Лукаса дрогнули.

— Кто тебя научил лгать, Джесс? Только не говори мне, что монахини. Стыдись, Джесс.

Она стала пятиться, но вовсе не потому, что испугалась его, а потому, что рядом с ним она теряла самообладание. Он излучал силу и мужественность, а жар его тела передавался ей. К тому же он хотел, чтобы она почувствовала этот жар. О его желаниях говорил взгляд Лукаса.

Она решила немедленно положить этому конец, поэтому сердито спросила:

— Что тебе нужно, Лукас?

Он наклонился к ней.

— Я хочу поцеловать тебя и пожелать спокойной ночи, — хрипло произнес он. — Неужели жена откажет мужу в поцелуе в их первую брачную ночь?

Огонек свечи мерцал, зажигая светлые блики на коже женщины, согревая ее и обостряя чувства. Она слышала прерывистое дыхание Лукаса и не в силах была отвести взгляда от его серьезного лица. Глаза мужчины, ставшие черными, как ночь, гипнотизировали ее, лишали воли к сопротивлению. Когда он снова наклонился к ней, она тихонько застонала.

— Это всего лишь поцелуй, Джесс, — прошептали его губы, ласково и нежно касаясь ее уст.

Этот поцелуй не был ни требовательным, ни страстным, но она почувствовала, как все ее тело напрягается, а ноги подкашиваются под ней. Она положила ладонь ему на грудь, чтобы оттолкнуть его, и под пальцами почувствовала мощные удары его сердца. От этого ощущения кровь быстрее заструилась по венам, отзываясь во всем теле резкими толчками.

Раздвигая языком ее теплые губы, он проник в сладкую глубину ее рта. Сильные мужские пальцы дернули за ленту, удерживавшую массу волос, и золотистый водопад окутал ее плечи. Разум восставал, противясь происходящему, но плоть ее жаждала близости. Разве можно устоять перед желаниями собственного тела?