Помни

Ши Дини

Рангольд метнулся было к ним, поднимая руки для удара - не для того он провел столько лет в Этравене, чтобы теперь позволить его созданию уничтожить ту, что была ему дороже жизни, но Лилиан с хохотом заступила ему дорогу.

– Нет, Рани, - произнесла она тихо, и Рангольд почувствовал, как ее сила, дремавшая до этой минуты, врывается в его сознание с сокрушительной мощью, ломая все барьеры и навсегда подчиняя его себе, - ты не вмешаешься. Без нее больше некому остановить меня, глупец! Ты пойдешь со мной!
– голос Лилиан прозвучал набатом для его распадающегося сознания и он, подчиняясь неумолимому приказу, почти не отдавая себе отчета в том, что делает, создал портал, унесший его и ведьму во тьму.

Катриэль все еще потрясенно смотрел на то место, где они только что стояли, когда Дамир Солан нанес

удар, который собирался нанести Рангольд. Но ему, полукровке, никогда не знавшему истинной силы Этравена, никогда не обучавшемуся Пути по-настоящему, не удалось разрушить барьер, созданный Охотником. На самом деле это не удалось бы даже чистокровному иттрианину - или кайли. Заряд энергии ударился о невидимую стену, воздух задрожал, заструился вокруг странной пары, словно наполненный бледно-розовым огнем, а потом успокоился, снова став кристально прозрачным. Ши'нтар и Охотник стояли теперь совсем рядом, по-прежнему глядя друг другу в глаза. Дамир невольно отступил на шаг назад, ощутив исходящую от очерченного Охотником круга невероятную силу, только что вобравшую в себя его собственную. Он сделал еще один шаг назад, пошатнулся и упал бы, споткнувшись о какой-то корень, если бы Аруна не поймала его за локоть. Он вложил в свой удар слишком много сил - больше, чем мог себе позволить.

– Что происходит?
– спросила Аруна, с силой сжав его руку.
– Дамир!

– Поединок воли, - ответил Солан коротко.

– Сделай же что-нибудь!
– взмолилась она в отчаянии.

– Я не могу, - прошептал Дамир, не сводя глаз с невидимого магического круга.
– Он слишком силен. Он был создан побеждать таких, как она! Это его единственная цель, смысл его жизни!

– Что это за тварь?!
– закричал Катриэль, рванув его за плечи и развернув к себе.
– Кто он такой?!

– Охотник, - произнес Дамир одними губами, но еще прежде, чем слово было произнесено, со всех сторон раздалось шипение выстрелов.

Аруна, вскрикнув, схватилась за обожженное плечо, но уже в следующее мгновение оказалась среди нападавших, орудуя мечом левой рукой с той же легкостью, с какой обычно справлялась правой. Два меча Дамира со свистом рассекли воздух и исчезли, безошибочно поразив две цели. Катриэль, также раненный в руку, послал в сторону азалидов волну огня, следом зашипели молнии Дамира... но нападавших было слишком много. Было ли и это делом рук Лилиан? Им некогда было думать об этом. Без Рангольда и Ши'нтар они были слишком уязвимы!

Солан, окружив себя слабым защитным полем, подобрал один из своих мечей, вырвав его из мертвого тела, и бросился вперед, наплевав на магию. Вскоре и второй клинок оказался в его руке, и воздух вокруг его расплывающейся фигуры окрасился в бурый цвет демонической крови. Аруна, уворачиваясь от выстрелов, следовала за ним, а Арнвар прикрывала Катриэля, посылавшего в сторону нападающих все новые волны огня. Алира замерла на коленях рядом с магическим кругом Охотника, по обыкновению, сложив руки на груди и прикрыв глаза - только ее божество знало, скольким азалидам она успеет спалить мозги своей молитвой.

Они не знали, сколько прошло времени, прежде чем один из выстрелов прошел слишком близко от Аруны, опалив ее бедро и живот и заставив потерять сознание от невыносимой боли, и Дамир застыл над ней, укрыв ее своей магической защитой и приготовился умереть; прежде чем одному из азалидов удалось незаметно подобраться к Арнвар и вцепиться ей в горло; прежде, чем Катриэль, обернувшийся на ее хриплый вопль, ударил магией и ощутил чудовищной силы ответный удар в грудь. Боль разорвалась под веками ослепительной вспышкой... он был мертв еще до того, как его тело упало к ногам амазонки. Увидев это, Арнвар испустила пронзительный вопль - это было бесчестьем, которое она могла смыть лишь собственной кровью - тот, кого королева приказала ей защищать ценой собственной жизни, погиб, попытавшись прийти ей на помощь, а она все еще была жива! Невероятным усилием ей удалось оторвать от себя вцепившегося в нее азалида. Она подтащила его к своему лицу, и то, что он увидел в ее глазах, заставило его завыть от ужаса за мгновение до того, как она голыми руками разорвала ему горло.

Дамир, услышав, этот крик, от которого кровь застыла в жилах, едва успел отразить обрушившийся на него удар - у нападавших, похоже,

кончились заряды, и они набросились на него со своими кривыми ножами и когтями, рассчитывая на численное превосходство. За его спиной жуткий двухлопастной меч Арнвар разделывал тела ничуть не хуже его собственных клинков, но не все удары она успевала отразить. Кровь лилась из многочисленных ран на ее теле, и, на мгновение обернувшись, Дамир понял, что амазонка старается не выжить, а захватить с собой как можно больше врагов. Она превратилась в настоящую машину смерти, сменив свет разума на ослепительную ярость берсерка. Осознание того, что это означает, пришло к нему мгновением позже, когда он понял, что не увидел рядом с ней Катриэля. Это был конец.

А Ши'нтар и Охотник не замечали происходящего вокруг, поглощенные собственным противостоянием. Он был океаном, пытавшимся сделать ее своей частью, вобрать в себя и навсегда лишить собственного "я", предложив взамен все, что у него было - по обычаю кайли. По древнему ритуалу, связывавшему когда-то ангелов и демонов любовью, равной которой не было и никогда не будет в осиротевшей вселенной. Вот только Охотник не умел любить. Он действовал с мягкой настойчивостью, противостоять которой было значительно сложнее, чем яростному напору Лилиан. Ши'нтар смотрела в его золотые глаза, похожие на ее собственные, и испытывала огромное искушение сдаться, не ощущать больше ни сожаления, ни боли, стать такой же безмятежной, как он, познать истинный покой. Это были мысли, порожденные его присутствием, и даже память о Катриэле не могла изгнать их. Ей хотелось прикоснуться к нему, ощутить мягкость его кожи, тепло его объятий, уснуть в ласковой колыбели его разума... Их тела теперь почти соприкасались. Он был тайной мира, манившей ее познать все, что прежде было недоступно, он был дыханием и жизнью, безбрежным золотым океаном. Она была тьмой, притягивающей его, хранящей то, чего он до сих пор не мог понять. Она ощущала его мысли так же явственно, как и он ее. Против ее воли, ее эмпатия позволяла ей переживать малейшие оттенки его настроения, и он чувствовал это - и отвечал ей. Их сознания почти слились, также, как когда-то, в какой-то иной жизни, она объединилась с разумом илара, бывшего ее тье-шан, Душой Разделенной. Так же, как она касалась мыслей Катриэля, бывшего его живым воплощением. Но стоило ей подумать об этом, как совершенные черты Охотника омрачила тень.

– Я не отдам тебя ему, - произнес Охотник, и голос его был божественно музыкален.
– И им я тебя тоже не отдам. Мы будем вместе - навсегда.

Она ощутила его страдание, перед ней вновь промелькнул образ вечности, золотого океана, ласкающего волнами берега бесчисленных миров, но воздух над океаном неожиданно наполнился клубящейся тьмой, и от его спокойствия не осталось и следа. Ши'нтар ощутила леденящий холод в груди, и ее рука сама потянулась за мечом. Сверкающий ослепительной синевой клинок уперся в ничем не защищенную грудь в глубоком вырезе рубашки, и его боль - не физическая, гораздо более страшная - выплеснулась в ее сознание, вырвав у нее мучительный стон. Золотые глаза наполнились слезами. Разве она могла подумать, что он способен так страдать?

– Разве я причинил тебе боль?
– прошептал он вслух, и протянув руку, коснулся ее щеки, не обращая внимания на разрезающее кожу лезвие.
– Я так надеялся, что этого не произойдет... Я знаю, ты не однажды убивала этим мечом моих собратьев, таких же, как я, но, так же, как и я, они всего лишь пытались постичь сущность любви. Этот клинок не позволяет мне исцелить рану... Шарн, Меч Измерений... значит, это правда? Илварин вернулась?

Ши'нтар молча покачала головой. Илварин... ее сердце болезненно сжалось. Илварин. Утешающая. Но нет, это слово значило много больше. Оно было именем... ее именем! По ее щекам катились слезы. Она не желала этого слышать. "Не знающие жалости и эмоций убийцы, - прозвучал в ее ушах далекий голос Рангольда, - машины смерти, созданные лишь для того, чтобы уничтожать души". "Иттриане создали их по своему образу и подобию, и хотя плоть их усовершенствована настолько, что ей практически невозможно причинить вред, а души способны убивать и брать в плен того, кого они соблазнили, они все же не лишены собственных чувств, - услышала она другой голос, голос Дамира.
– В этом весь ужас их существования".