Помни

Ши Дини

И все же она последовала за ним - окружающий мир стал каким-то нереальным, воздух потемнел, и она вдруг увидела звезды. Небо падало на нее - или она падала в небо... или, может, это был он... илар, с глазами цвета океана... волшебного океана его родной планеты... Боль внезапно вновь захлестнула ее, а дыхание стало неровным. Она не знала даже его имени, но он был ее воплощенной в реальность мечтой, ее душой, ее судьбой... она больше не могла представить себе жизни без него... она не желала жить без него! Она видела его улыбку, его глаза, слышала его голос, следуя за ним туда, откуда нет возврата, но вдруг одна-единственная мысль, проникшая в ее гаснущее сознание, заставила ее понять, что

происходит с ними на самом деле. Они уйдут вместе, да, это так, но никогда больше не встретятся! Никогда больше она не увидит света этих глаз, способных лишить ее воли - ее, Мастера Клинка!.. ее, воина-кайли, ни перед кем не опускавшей клинка... никогда не прикоснется к нему, не услышит его голоса, никогда не узнает, кем он был... Они медленно плыли рядом, падая в постепенно наполнявшуюся пока еще размытыми образами пустоту, и она чувствовала его безмолвное присутствие, его тепло, его понимание, его сожаление и боль, бывшие эхом ее собственных, но ощущения эти с каждой секундой становились все слабее... И, не в силах смириться и отпустить его, потому что это означало потерять собственную душу, она рванулась назад, увлекая его за собой, неожиданно осознав, что способна преодолеть эту всепоглощающую бездну!

А Дамир с ужасом наблюдал за тем, как тело Арианы Ламариа становится полупрозрачным, превращаясь в черно-фиолетовый туман. Сияющие вуали, из которых он состоял, словно саван укрыли обугленное тело, видимое лишь ей одной - тело, не существовавшее в реальности Дамира, а потом прошли сквозь него. Она не чувствовала этих метаморфоз - ей и без того было больно, и она не могла бы сказать, была ли это его боль или ее собственная. Они снижались, но очень медленно, звездный омут не желал выпускать их из своих холодных объятий. И тогда она, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, оттолкнула это видение, представив себе зарю, и разгорающийся ослепительный свет чужого солнца, которое горело у нее в крови, солнца, названия которого она не знала. Свет затопил собой пространство, стерев звездную россыпь, навсегда меняя ее представления о мире и о себе. Ей почти удалось невозможное, но никому не под силу было исцелить его раны. Только феникс воскресает из пепла... она удержала его дух, но ему некуда было возвращаться! И осознав это, она наконец отпустила его, провожая до самого порога, до тех пор, пока законы пространства не утратили своей стабильности, стремясь продлить ощущение прикосновения к его душе. И в последнее мгновение их единения в ее сознании наконец прозвучали слова - те слова, что он так и не смог произнести вслух: "Я найду тебя... я вернусь..."

Казалось, прошли века страданий, прежде чем она вновь ощутила себя в своем теле. Кто-то изо всех сил тряс ее за плечи и хлестал по лицу. Она с трудом разлепила веки, моргая и щурясь от яркого света, не понимая, кто этот человек, что так кричит на нее, и неожиданно обнаружила, что страшно замерзла. Ее колотил такой озноб, что зубы выбивали дробь. Тот, кто привел ее в чувство, обнял ее, прижав к себе, согревая своим теплом и укачивая, как ребенка. Он больше не кричал, но его тоже била дрожь. Она медленно подняла взгляд и уставилась на него, все еще не вполне понимая, кто он, кто она, и где они находятся. Но на губах ее было имя, способное все объяснить, и она прошептала ему его.

– Ши'нтар, - сказала она, - Ши'нтар.

Онемев от неожиданности, он выпустил ее из объятий.

– Ши'нтар?
– переспросил он ошеломленно.

Она кивнула, не в силах произнести больше ни слова. Ши'нтар... она больше не была Арианой. Как она могла бы? Он молча поднял ее на руки и отнес в лагерь, где она, подчиняясь искусству Ниларии, забылась тяжелым сном. А когда она очнулась, ее душа

возродилась из небытия, вернув ей ее истинное имя и личность - Ши'нтар. Воин-кайли. Та, на которую с такой любовью смотрели изумрудные глаза...

– Что ты наделала, - произнес знакомый голос, и она проснулась окончательно, наконец осознав, где находится и с кем.
– Что же ты наделала, - повторил Дамир, и она села, недоуменно глядя на него, пораженная прозвучавшей в его голосе тоской.
– Кем ты стала? Кого защищала?

– А кого ты видел?
– спросила она вместо ответа, хотя воспоминание о том, что произошло, наполнило ее душу мучительной болью.

– Никого, - произнес он, глядя ей в глаза.
– Там никого не было.

– Неправда, - возразила она, но он продолжал смотреть на нее, и в его темных глазах плавилась боль.

– А кого ты убила?
– спросил он наконец.

– Охотника, - произнесла она прежде, чем успела осознать свой ответ.
– Существо с золотыми глазами.

– Охотника, - повторил он.
– Посланника Этравена.

– Ах, да, - она посмотрела на него, и взгляд ее проник в его душу - взгляд не Арианы, но Ши'нтар, которая сама была наполовину демоном... взгляд Ши'нтар, которая была истинной кайли в ином своем воплощении.
– Так вот, кто ты такой, - произнесла она бесстрастно, и он отшатнулся.

– Сын Пророчицы... сын Оракула Каэндарона и иттрианина, - сказал он холодно.
– А ты... кто ты такая? Кем ты была? Кем ты была на той поляне? Охотник и кайли... кайли и Охотник... А теперь... не совсем кайли, но и не человек, не так ли?

– Моя мать...
– начала было она, но вдруг замолчала, вновь встретившись с ним взглядом.
– А собственно, что тебе до этого? Или ты все еще желаешь иметь со мной дело? Иттрианин... подумать только, что мы стали друзьями, хотя... да, легенды говорят, что так оно и было - прежде, чем вы предали нас!
– она даже не знала, в чем именно заключалось предательство, но ее слова были истиной и срывались с губ не по ее воле.

– А разве я когда-нибудь предавал тебя?
– спросил он, прищурив глаза.
– Разве я давал тебе повод так со мной говорить?

– Прости, - она покачала головой, - но из твоих слов следует, что ты не одобряешь моих действий.

– Как я могу одобрять или не одобрять?
– спросил он, задумчиво глядя на нее.
– Ты была одна на той поляне. Плакала, сражалась, потом прошла полный цикл трансформации - трансформации, доступной лишь кайли - но кроме тебя там не было ни одной живой души. Ради всего святого, расскажи мне хотя бы, что ты видела там?

Она рассказала, хотя ей было больно говорить об этом. Она не понимала, что с ней произошло. Если Дамир никого не видел... галлюцинация? Ложная память? Но ведь ее тело оказалось способно изменяться...

– Кем он был?
– спросил Дамир тихо.
– Тот, кто умер за тебя?

– Он был...
– она внезапно задохнулась, закусив губу, пытаясь не дать пролиться слезам.
– Он был тье-шан, моей разделенной душой, - сказала она, переведя дыхание.

Вновь обретенная память подсказала ей нужные слова, а осознание пришло следом. Тье-шан...

Дамир судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. Тье-шан... понятие, святое для кайли, бывшее когда-то святым и для иттриан. Больше, чем друг, больше, чем возлюбленный, больше, чем можно себе вообразить...

– Но... как?
– выговорил он наконец.
– Как это стало возможным?

– Я не знаю, - сказала она тихо.

– Возможно, это произошло где-то здесь... какая-то мелочь могла подействовать на тебя, пробудив воспоминания...

– Так ты считаешь... это не было реальностью?
– спросила она еле слышно.