Пономарь
Шрифт:
– Про этого человека я ничего говорить не буду, даже если бы хотел...
– Почему? – Доверительно спросил Петр Никитович.
– Мне еще жизнь дорога.
– Жизнь? – Удивленно покачал головой капитан. – Тебе, Сивый, все равно вышка светит...
– Уж лучше от пули, чем так...
– Как?
– Он приходил ко мне... И кое-что показал... Нет, пусть о нем тебе Рыбак рассказывает. Ему терять нечего. А у меня есть надежда на пожизненный...
– Может быть... А насчет Гнуса, не беспокойся. Дарофеев его...
Сивый прервал Петра
– Вашему Дарофееву жить осталось от силы дня два.
– Откуда такая информация?
– Сам догадался. Говорил же тебе, Гнус у меня побывал. Да и Рыбака он предупреждал, чтоб Пономаря ему оставили.
– Игорь Сергеевич с ним справится. – Убежденно сказал Дроздов.
– Справится?
Иван Анатольевич невесело расхохотался:
– Гнус с ним как кошка с мышкой играет. Можешь попрощаться со своим осведомителем.
Капитан насторожился:
– Откуда тебе это известно?
– Сам сказал. – Огрызнулся Сивый. – Твой Дарофеев на меня работал...
– Врешь! – Вскочил Дроздов.
– На первом подземном в комнате у лифта – сейфик. Код...
Иван Анатольевич назвал комбинацию из восьми цифр.
– Открой. Посмотри... И подумай, зачем он меня сдал. Мои сейфы ни один человек открыть не сможет. Наш... – Преступник сделал упор на слове “наш”. – Дарофеев знал об этом. Он думал, что все его грешки пеплом пойдут. Ан нет. Почитай, начальник. Интересно будет. Обещаю. Петр Никитович кликнул охранника и приказал увести арестованного. Уходя Сивый обернулся и подмигнул капитану:
– До встречи, майор.
Сейф оказался там, где рассказал мафиози. Около него уже возился какой-то человек с электронным стетоскопом. Отстранив его, Дроздов набрал записанную комбинацию. Дверца бесшумно распахнулась, и капитан вытащил довольно толстые скоросшиватели, набитые бумагами.
Раскрыв один из них, он тут же узнал почерк Дарофеева. Игорь Сергеевич писал про одного известного государственного деятеля. Перечислялись его привычки, слабости, интимные факты биографии.
Пролистав документы, Петр Никитович нашел еще много знаменитых фамилий. И все тексты кончались личным росчерком Дарофеева.
Одним из последних документов был отчет о присутствии Игоря Сергеевича при убийстве анонимщика. А самым последним, со вчерашней датой, текст о возможности использовать документы, захваченные при разгроме группировки Рыбака.
После ознакомления с бумагами, Петр Никитович задумался над словами Сивого.
“Вот оно в чем дело... – Понял капитан. – Игорь втихаря работал на мафию, а когда они повязали его кровью и заставили участвовать в их делах более активно, он сломался.
А Сивый хитер... Дал мне понять, что на него завязаны такие люди, подобраться к которым почти невозможно. Большая политика...
Теперь ясно, почему Дарофеев передал план этого дома через брата. Теперь он вынужден скрываться и от меня, и от Гнуса... Странная ситуация. Остается только выждать время.
Сивый говорит, что развязка должна наступить в ближайшие
Жалко... Пользы от него было много. Да и привык я к нему. Ладно, – Решил капитан, – Если он выживет, я его вытащу. А там посмотрим...”
Исписав последний лист, Игорь Сергеевич отложил ручку и посмотрел на свою работу. Тридцать страниц, исписанных мелким почерком.
Растирая уставшие пальцы, целитель перелистал список. Здесь были все, кто работал на Сивого в Москве. Более полутора тысяч человек, каким-либо образом сотрудничавших с мафией. Тут были и закоренелые преступники, и те, к чьим услугам прибегали время от времени, и коррумпированные чиновники, и служащие офисов, работавших под “крышей”, воры компьютерные и обыкновенные “гоп-стопщики”.
Но еще больше народа осталось вне поля зрения Дарофеева. Он физически не смог бы за один раз переписать полный список мафии.
“Иногородних – в следующий раз.” – Решил целитель. Он посмотрел на рукопись и вдруг понял, что написал ее практически набело. Сразу.
Почерк при автоматическом письме, который раньше трудно было разбирать самому писавшему, теперь стал ровным и аккуратным.
“Это хороший признак.” – Порадовался за себя Пономарь и взглянул на часы.
Шел уже третий час ночи. Дарофеев прокрался в ванную и умылся. Холодная вода сняла напряжение, и Игорь Сергеевич облегченно вздохнул. Вернувшись в предоставленную ему комнату, он разделся и лег спать. Но сон не шел.
Все еще оставалось непонятное возбуждение. Такое бывало у Дарофеева, когда он не до конца выполнял какую-либо работу. Можно было, конечно, перебороть это томление, самогипнозом заставить себя уснуть. Но что-то подсказывало целителю, что этого делать нельзя.
Усмехнувшись про себя, Игорь Сергеевич вновь начал процесс медитации.
Никакого конкретного задания он себе не давал.
“Пусть я окажусь там, где происходят наиболее важные для меня вещи...”
И перед внутренним взором Дарофеева возник разрушенный дом Сивого. Незримый, целитель пронесся по его коридорам и в одном из них наткнулся на Дроздова, несущего несколько папок с бумагами. От них исходило до боли знакомое излучение.
“Что же это?”
И вдруг Пономаря как ударило: “Это же мои отчеты Сивому!..”
Игорь Сергеевич запаниковал. Иван Анатольевич клятвенно обещал целителю, еще в самом начале их сотрудничества, что эти бумаги будут уничтожены при любой попытке милиции их захватить.
И вот, Дроздов ими завладел.
“Теперь он все знает... Даже клочка одной из этих бумажек достаточно, чтобы засадить меня в тюрьму!.. Что же делать?..”
Вскоре Игорь Сергеевич сообразил, что вполне может проследить судьбу этих документов. Он приказал времени “Вперед!” и стал наблюдать.