Попала!
Шрифт:
Похоже, Арвис мою идею одобрил. Не прошло и получаса, как в коридоре стало людно. Народ так и шастал туда-сюда. И все заглядывали к нам. Я изображала занятость, обмеряя мебель и подсчитывая, сколько ткани нужно, чтобы обить кресла, пару диванов, банкетки с кривыми ручками и ножками и мелкие фигни, которые я окрестила пуфиками. Или то были скамеечки для ног?
Когда в животе уже бурчало от голода, а спина начала болеть, Арвис появился вновь.
— Карета ждет у служебного выхода. Тиабр, проводи мастеров до экипажа, чтоб не заплутали. Завтра жду вас снова.
И исчез.
Обогатившись непонятно зачем нужным
В карете привалилась в угол, устало прикрыла глаза и затихла. А вот Лэариса понесло — оказалось, что, сев на любимого конька, он может протрепаться полчаса без передышки, не услышав от собеседника ни одной ответной реплики. Когда он распрощался со мной у дома Борадиса и вылез, а на его место сел Ибриэс, который должен был проводить меня до крыльца, я вздохнула с облегчением. Дома ремонт, тут ремонт… Разлепила веки и начала объяснять парню, что завтра нужны два мастера — кто-то, кто сможет отреставрировать и заново застеклить створки окон, и специалист по кранам и трубам — скорее всего, сам Борадис. Кстати, я сообразила нехитрую вещь, а именно, как устроены насадки в душе, меняющие напор воды. Вот и попробуем! Если выйдет — сразу же огребем кучу заказов. Сын кузнеца внимательно меня выслушал — похоже, отец внушил парню непререкаемое уважение ко мне и всему, что я говорю.
Дома затопталась в коридоре, раздираемая противоречивыми желаниями — то ли идти мыть отчаянно чесавшуюся от пыли голову, то ли на кухню — найти, что можно по-быстрому схомячить. В итоге нагрузила поднос едой, прихватила с собой чашку и целый чайник и залегла на два часа в ванну. Выползла сонная, сытая и нереально счастливая. Эйфория длилась ровно до того момента, когда я услышала от Корэнуса, что маэллт пришел сорок минут назад и ждет в моей комнате.
Упс! Дежавю. Начинаем с того самого места, где остановились в прошлый раз. Вздохнула. Девственницы, ваш выход — пора кормить львов!
Ну вот чего я, спрашивается, боюсь? Силой он делать ничего не станет. А мне уже почти двадцать, и ходить всю жизнь в девах я вроде тоже не собиралась.
Зевнула, чуть не вывернув челюсть. Машка, ну какая тебе брачная ночь после такого дня? Ты ж уснешь в процессе, обидев парня навек. Тебя сейчас не расшевелить, даже посадив на муравейник! Расслабься и успокойся — сегодня, скорее всего, ничего не будет. А вот поговорить, чтобы наконец понять друг друга, надо бы. Ты уже столько раз обижала Арвиса своим недоверием! Каждый раз раскаивалась… и в подобной ситуации шарахалась снова. Так что иди — и ждет тебя не брачное ложе, а разбор полетов.
Увидев мою замотанную полотенцем голову, Арвис хмыкнул. Сам он уже лежал в кровати, под одеялом. А на спинке стула красовались аккуратно сложенные штаны. Будто так и надо! Хотя чего я дурака валяю? Задула свечу и, сбросив халат, нырнула под одеяло, к нему. Две теплые руки притянули меня ближе:
— Устала? — не вслух, мысленно.
— А ты сейчас слышишь мои мысли?
— Да. Давай поговорим? До меня сегодня дошло, что у тебя в голове настоящая путаница. И ты не понимаешь вещей, которые тут знает любой десятилетний ребенок.
Это каких же? — я почувствовала себя несправедливо обиженной. У них что, такие продвинутые или скороспелые дети?
— Нет, дело тут не в тебе. А в нашем народе. Вот слушай. Когда-то давно один из маэллтов пожелал людям Аризенты добра — чтобы у всех детей были папы и мамы, а те, кто живет под одной крышей, всегда жили в мире, согласии и счастье. Понимаешь?
Ну, звучит хорошо. Вот только как такое можно сделать?
— Правильный вопрос, — продолжил Арвис. — Как можно воплотить такое желание? Итогом стало то, что только те двое, кто подходят друг другу, могут зачать ребенка. То есть дитя в принципе не может родиться в результате изнасилования, или брака по расчету, или случайной связи не с тем человеком. И это хорошо. У нас молодежь живет достаточно свободно. Правда, принято, чтобы в любой данный момент каждый имел лишь одного партнера — это важно для установления отцовства. Но когда девушка беременеет, пара понимает, что они встретили свою судьбу, съезжаются и спокойно живут вместе. Разводов, как у вас, у нас не бывает. Если у двоих есть малыш, в глазах всех окружающих они — пара. Поняла?
Я, как сова, захлопала глазами, пытаясь осознать сказанное. Вот и вся тайна: залетели, значит, женаты. Но неужели не бывает осечек? Например, чтобы один парень обрюхатил двух девиц?
— Не бывает. Мы живем так уже несколько сотен лет, и пока проколов не случалось. Но, — я почувствовала грусть Арвиса, — есть оборотная сторона. Рождаемость у нас заметно ниже, чем в той же Талисии.
— А как же приезжие? — удивилась я. В хорошо живущую страну всегда кто-то пытается переселиться. Экономическая эмиграция, так сказать.
— Все, рожденные в наших границах, кем бы ни были их родители, живут так.
Ага. То есть если я останусь тут, моих детей это тоже коснется.
— А подходящая пара… они как, сразу? Ведь бывает, что ребенка нет год или два… А если юноша и девушка расстанутся за это время?
— Если им хорошо вместе — то зачем расставаться? — удивился Арвис. — Ну, и обычно это вопрос трех-четырех месяцев, не больше.
Упс! Выходит, если я подхожу Арвису, то к весне точно окажусь беременной?!
— А ты не хочешь ребенка от меня?
Я приподнялась на локте, разглядывая в полутьме его лицо. Думать надо серьезно. Ну, если по порядку, то так. Хочу ли я в принципе детей? Да, хочу! Хотела ли бы я, чтобы их отцом стал он? Дурацкий вопрос. На лицо наползла улыбка от уха да уха, а в животе проснулась моя саламандра. Именно он. Хочу!
Плечо маэллта подо мной расслабилось, он с облегченьем вздохнул.
— Не спеши радоваться! — сообщила ему я. — Я пока не рвусь рожать. Рано! Хочу сначала доучиться! И еще — если будет война, подумай, каково мне будет с животом или грудничком на руках? И какая судьба может ждать этого ребенка?
Плечо снова закаменело.
— Значит, мой ответ такой. Детей от тебя я хочу, но лучше бы, чтобы это было, когда я доучусь, а тучи на горизонте рассеются. Хотя бы немного. Подумай сам — мне предстоит по мере сил помогать вам с братом. А какой от меня прок, если я растеряю последние мозги и стану лезть на стенку от гормональных перепадов? И меня будет без конца тошнить? — вспомнила я рассказы подруг о главном ужасе первых месяцев беременности — токсикозе.
Мысли невольно соскользнули еще на одну причину, по которой я не хотела спешить с детьми. Рядом со мной лежала живая мечта о разделенной любви. И я хотела долго, очень долго, без помех каждую ночь быть с ним. Быть его. А чтобы он был моим. Ребенок от любимого — это здорово. Но не сразу же?