Попала!
Шрифт:
«Сделаю. Еще мысли есть?»
Вагон и маленькая тележка. Только все какие-то нецензурные. Когда он все же сказал, что меня любит, как плотину прорвало — если раньше я сама себя осаживала, что не хочу стать для этого черноволосого плечистого красавца приключением и игрушкой, то теперь выходило, что я для него чуть ли не судьба. И могу позволить себе влюбиться по уши, не боясь, что меня оттолкнут или что-то сломается в отношениях, как когда-то давно это случилось у моих родителей.
Самое страшное в разводе не то, что папа уходит. Самое страшное — что дети всегда считают, что мама и папа поругались потому, что это они, дети, были недостаточно хорошими. Что именно они виноваты… Я изживала в себе чувство вины
И появляется еще один комплекс — все вокруг кажется эфемерным, как красота осеннего леса. А потом налетит ветер — и все, нет, как не было. Ибо ничто не вечно. А все хорошее проходит. И может пропасть, испариться, исчезнуть в любой момент. Полагаться на вечное счастье нельзя, эта вера только разобьет сердце, когда все закончится.
От этих мыслей сгорбилась, нахохлившись над тарелкой. Потом, сообразив, куда меня занесло, встряхнулась. И поймала сочувствующий взгляд Арвиса.
«Теперь понимаю, почему ты такая. Я был уже совсем взрослым, когда пропал отец. И он нас не бросил сам, не оставил добровольно — с ним что-то произошло. Но больно все равно до сих пор… А тебе было сколько?»
Сколько? Всего девять лет. И хотя позже отец при редких встречах говорил, что меня любит, я почему-то уже не верила. А мама тоже отдалилась, как-то ушла в себя. Я была рада, когда она наконец смогла встряхнуться и снова начать жить. Пусть даже теперь я видела ее немногим чаще, чем отца. Но вывод для себя сделала: надо быть сильной и не рассчитывать на вечное счастье и на то, что кто-то рядом навсегда — такого в природе не существует.
«Мариэ, я люблю тебя. И постараюсь повторять это как можно чаще».
«Арвис, я тоже тебя люблю. Просто я боюсь этой любви. Я к такому не привыкла».
«Ну, знаешь, меня тоже в первый раз долбануло!»
Я почувствовала, как настроение подпрыгнуло и хочется улыбаться.
«А покажешь сегодня, как сделана твоя ванная? Ты ей доволен? Вода вообще откуда? Неужели ведрами носят?»
«Нет. Под замком есть источники. Ты назвала бы их артезианскими. Бьет сильная струя. Давления хватает на пять этажей. Нужно только подогреть. И вода очень чистая».
«А как греете? Как здесь?»
«Да, примерно так».
«Я знаю, как устроен дровяной титан — это как раз специальная печь для подогрева воды. Удобная штука — сегодня напомни мне рассказать и нарисовать Борадису», — вытащила из памяти вид стоящего в углу серебристого цилиндра, а потом показала схему, как он устроен.
«Удобно… Таких специальных у нас пока нет. Может пригодиться».
В итоге, в то время как К-2 и маэллт пили чай, я, пока из головы не вылетело, зарисовывала схемы титана и обыкновенного поршневого насоса, который мне почему-то вспомнился. Наверное, потому, что тоже цилиндрический. Ничего сложного — два ходящих друг в друге цилиндра, снизу трубка, сбоку во внешнем дырка. Как с резиной разберемся, пригодится колеса накачивать… и не только их. Ой, да, и про ванные. У К-2 в доме была роскошная, каменная. Он говорил, что досталась она от прежних хозяев дома. Но прежде, чем туда сесть, надо было довольно долго ждать, пока камень прогреется от налитой воды. Да и поверхность была шершавой. В домах победнее пользовались большими деревянными лоханями. Интересно, а у Арвиса какая?
«Мраморная».
А как насчет чугунных, покрытых эмалью? Представила большую ванну на львиных лапах, объяснила насчет удобства стока воды и плаванья в оной ванне, потом мысленно наполнила ее горячей водой с пеной и представила, как лежу в ней, откинув голову на бортик. А потом посадила напротив Арвиса…
— Да
Угу, вот только про матрицу мне сейчас и рассказывать… Нео, проснись!
Вздохнула и начала объяснять про дифференциальные уравнения. Арвис зевнул.
Борадис нас ждал. В своем солидном экипаже, запряженном парой вороных с такими статями, что на каждого можно всех трех богатырей сажать — выдюжат. Надобность в собственном транспортном средстве была оправдана — с кузнецом ехали Лэарис и еще четыре помощника. Двое должны были сегодня снять занавески и начать приводить в порядок потолок и деревянные панели на стенах. А потом заняться установкой гнутых балок на потолок, как вчера предложил Лэарис. Еще одному предстояло восстанавливать пол — чистить, циклевать, реставрировать. Последний был специалистом по остеклению окон, рамам и дверным замкам. Наконец, сам кузнец хотел посмотреть, что творится в ванной, и прикинуть порядок и объем работ.
В итоге в карете маэллта мы ехали вдвоем. Арвис захотел было сесть рядом, но я знала, что тогда мы начнем целоваться, а такие вещи всегда видны посторонним. Пока это и ни к чему, и опасно. Мой эриналэ вздохнул… но согласился.
Кстати, я пока не стала говорить, что Арвис считает, что комнату мы отделываем для меня.
«Не просто считаю, а так и будет. Кстати, получается, что в терминах вашего мира ты — моя невеста? Или уже жена?»
Я? Его жена? Нет, жена — это когда кольца, поздравления, штамп в паспорте и все вокруг знают, что двое — пара. А тут партизанщина какая-то. А гражданская жена — это совсем-совсем другое.
«Кольца? Мне нравится эта мысль. Но с отношениями в вашем мире творится что-то непонятное».
«Арвис, а я не поняла вот чего — ведь не может быть так, что одной девушке подходит только один-единственный парень. Наверняка с обеих сторон должно быть много кандидатур, иначе может случиться так, что две половинки так и не встретятся и хорошая девушка или отличный парень останутся одинокими. Выходит, все же двое могут любить одну? И живешь с тем, кого встретишь первым?»
«Мм-м… Вообще, у нас детей воспитывают в убеждении, что будь хорошим, и все в жизни сложится. То есть если ты трудолюбив, вежлив, воспитан, не криворук — то всегда найдется та, что будет с тобой счастлива. И она, со своей стороны, будет любящей женой и матерью, хорошей хозяйкой и так далее. В этом плане мы здесь все немножко фаталисты. Это лично мне повезло — досталась девушка в мужской одежде», — я уловила смешок, которым сопровождалась последняя мысль.
«А твой брат? У него есть эриналэ?»
«Пока нет. Есть женщина, которая ему очень нравится, — миэна Алиэста. Думаю, ты сегодня-завтра ее увидишь».
Судя по тону, Арвису эта миэна тоже была симпатична.
Поглядим.
Первые два часа нам никто не мешал работать. У меня возникла мысль разбить пространство комнаты на зоны, выделив под кабинет и гостиную в углах отдельные куски так, чтобы в каждый вписалось окно. Подоконники казались высоковатыми — на них можно было облокотиться, но, присев рядом, ты не видел ничего, кроме неба. А я хотела, чтобы можно было глядеть на море с лоскутками парусов, на красные крыши Риоллеи, обнимающей залив. Вот и возникла идея построить подиумы высотой в пару ступеней, создав две зоны примерно четыре на шесть метров каждая и отделив их от основного пространства комнаты деревянными колоннами, по фактуре, цвету, стилю подходящими к обшивке стен и потолочным балкам. В одной зоне устроить кабинет со стеллажами и письменным столом у окна, а в другой — что-то вроде гостиной.