Пора предательства
Шрифт:
Ламорика вышвырнуло из седла. Нагрудная перевязь и пояс разлетелись на куски. Ламорик рухнул в кричащую от ужаса толпу.
Копыта обезумевшего Радоморова скакуна били воздух над упавшим рыцарем. Острие копья Ламорика еще торчало прямо из середины герцогского щита. Древко копья разлетелось в щепки. Радомор отшвырнул щит в сторону и ринулся вперед, чтобы докончить начатое.
Люди в страхе разбегались. Дьюранд не видел, что там происходит, но думал, что молодой рыцарь попытается отползти.
Радомор обнажил боевой меч.
— Ламорик Гиретский, сдаетесь?
Голос
Дьюранду показалось, будто он услышал в ответ сдавленное рычание, а затем глухой стук отброшенного на мокрую землю шлема.
— Он жив, — произнес Оуэн.
— Помоги ему Господь, — откликнулся Берхард.
Радомор тоже отшвырнул шлем — и в прорезь кольчужного капюшона стали видны его глаза и злобно оскаленный рот.
— Если вы не сдаетесь, поднимайтесь!
На некоторое время они потеряли герцога из вида, а когда увидели вновь, он волочил Ламорика, ухватив его за грудки. Во второй руке Радомора сверкал меч.
Кому-то из толпы это зрелище, судя по всему, не понравилось. Здоровенный комок не то земли, не то навоза смачно ударил в голову Радомора — герцог взревел и обернулся, ища взглядом обидчика.
Из безликой толпы со свистом вылетел еще снаряд. На этот раз Радомор ударил в ответ — меч его плашмя опустился на череп какого-то бедолаги.
Из людской толщи закричали — среди зрителей были женщины и дети. К герцогу Ирлакскому, так и застывшему с Ламориком в одной руке и мечом во второй, потянулись угрожающие кулаки. Ламорик наконец сумел вырваться.
В этот миг Дьюранд увидел ирлакского Паладина: ворох вонючих тряпок над стальной кольчугой. Продравшись мимо распорядителей турнира, он погнал коня на толпу.
— Черт! — воскликнул Дьюранд. — Этот гад всех там…
Толпа шарахнулась назад. Наверняка кого-то уже задавили насмерть. Радоморовский Паладин бросился в самую гущу народа, размахивая мечом.
— Давайте-ка его оттуда выставим! — промолвил Конзар.
Люди Ламорика вскочили в седла. Дьюранд пришпорил геридоновского Бледного, пуская его во весь опор по почти священной территории ристалища. Вперед, к Ламорику!
Однако Конзар рукой в кольчуге преградил Дьюранду путь: сорок всадников с копьями влетели на ристалище. То мчались к своему господину сторонники Радомора. Катящийся вал врезался в отряд Конзара. По щитам и доспехам загрохотали мечи. Дьюранда окружили со всех сторон. Конзар отбивался боевым цепом с тяжелым шипастым шаром. Меч Дьюранда звенел.
Толпа орала как безумная.
Горстка рыцарей Ламорика схлестнулась с живой стеной разящих клинков и острых копий. На каждого из их числа приходилось по восемь противников. В краткий миг между ударами Дьюранд различил за стеной всадников радоморовского Паладина. Бездыханные тела разлетались от него, точно с рогов быков на вчерашнем празднике. Радомор поднимался по склону. Отряд Конзара был буквально в дюжине шагов от Ламорика — но рыцари даже не видели, где их господин и что с ним.
Конзар со свирепым рычанием рванул свой цеп, после могучего удара завязший в шлеме вражеского рыцаря. А в
Когда Дьюранд снова оглянулся, Конзар прорубил себе дорогу в толпе и теперь бился буквально в нескольких шагах от герцога. Взвизгнул шипастый цеп, сердце у Дьюранда так и замерло в груди — но в следующий миг какая-то сила вышвырнула капитана из седла.
Крик Дьюранда потонул в шуме битвы.
Оуэн поднялся в стременах, возвышаясь над толпой.
— Паладин!
Отряд Конзара обрушился на стену зеленых рыцарей. Бейден в черно-алом боевом облачении крушил и разил всех, кто попадался ему под руку. Берхард понукал скакуна — и тот крутился волчком, расчищая место в толпе. Длинный меч Оуэна вносил смятение в ряды противника. Однако продвинуться им не удавалось. Дьюранд лихорадочно сражался, отвешивая направо и налево удары рукоятью меча, — времени, чтобы выбирать цель, у него просто не было. Они были точно звери в яме-западне.
Паладин Радомора маячил за спинами зеленых рыцарей, огромный и зловещий: гигантский паук, по ошибке одетый в людские доспехи.
— Дьюранд? — выкрикнул Оуэн. — Безнадежно!
Все понимали: так им ни за что не пробиться на выручку к господину.
— За мной! Скачите! — Дьюранд пустил Бледного прочь из схватки, и его соратники помчались вслед за ним. Он знал: в эту минуту по рядам бойцов Радомора прокатывается вздох облечения. Теперь враг — непроизвольно — на миг расслабится, потеряет бдительность.
— Назад! Бей! — прогремел он.
Отряд Ламорика бешено развернул коней и помчался обратно на врага.
Дьюранд занес над головой меч для удара, выставил перед собой щит. Между герцогом Ирлакским и ним колыхалось сплошное месиво из лошадей и людей — сам черт ногу сломит. У него лишь один шанс прорваться сквозь месиво — всего один шанс. Бледный — сущее пушечное ядро, таран. Скакун Дьюранда подобрался, чуть присел на задние ноги. Время вокруг словно остановилось. Дьюранд не сводил глаз с застывшей в повороте головы Радомора. И Бледный взвился в небеса.
Атака была слишком быстрой: не предотвратишь, не остановишь. Стена зеленых рыцарей развалилась. Меч Дьюранда чуть не вырвало из руки. Боевой конь Бейдена споткнулся — и человек, и скакун зашатались и исчезли в людском море. Вокруг мелькали люди и лица. Удалось!
Дьюранд вихрем направил Бледного мимо герцога Радомора, сжимавшего в кулаке три фута чистой стали. Ламорик — окровавленный, оглушенный, но живой — стоял позади него.
Молодой лорд сделал какое-то движение — не то попытался возразить, не то просто покачнулся, — однако Дьюранд уже вытянул руку и выдернул Ламорика; а затем мешком перекинул поперек седла.