Пора предательства
Шрифт:
Дьюранд ринулся сквозь темноту, то и дело ударяясь об острые углы и стены, но скоро вырвался из башни и побежал по улице.
Городская стража жгла сторожевые огни. Молодой рыцарь слепо мчался мимо островков света, минуя часовых, ни на миг не останавливаясь, никому ничего не объясняя. Кто-то из стражников попытался преградить ему путь. Дьюранд отшвырнул его в сторону ударом одетого в кольчугу плеча. Протрубили в рог.
Дьюранд почти слышал, как часовые на сотнях перекрестков стряхивают с себя сон, хватаются за
И наткнулся на стражника, ведущего в поводу коня. Дьюранд резко остановился, а стражник ошарашенно повернулся к нему.
— Коня! — прохрипел Дьюранд, выдергивая поводья из руки своего противника.
— Что, во имя…
Дьюранд врезал ему коленом в пах и вскочил в седло. Из-под копыт коня брызнули искры. Лязгнул арбалет — но стальная оперенная смерть просвистела мимо во тьму.
Молодой рыцарь посмотрел наверх меж очертаниями крыш. На фоне темного неба мчались чернильно-черные сгустки. Не вороны, нет — рваные тени. Он пригнулся к шее коня.
Впереди были ворота замка. Но площадь перед ними неожиданно оказалась битком забита — мешками, коробками, какими-то узлами, грудами ткани. Конь отчаянно заржал, и Дьюранд вылетел из седла.
Он грянулся о мостовую с такой силой, что под веками засверкали яркие пятна. Стражники на стенах размахивали факелами, хватались за луки. Рога трубили тревогу. Вдруг вся рыночная площадь ожила, закопошилась — свертки на земле оказались спящими горожанами.
Дьюранд, пошатываясь, встал. Перед мысленным взором вращались непогребенные мертвецы и мчащиеся к замку духи.
Он столкнулся с какой-то женщиной — настоящей, живой, дрожащей от холода.
— Что ты такого затеял, мальчик?
Дьюранд отшатнулся. Вокруг поднимали головы тысячи беженцев из нижнего города. Он бросился бежать, вихрем проносясь между любопытствующих и спящих.
За воротами маячили фигуры стражников.
— Впустите меня!
— В городе какие-то беспорядки, — промолвил один из стражников, низенький, с усами, похожими на хвосты двух лисиц.
— Эй, Кирен! Это я!
— Что такое?
— Герцог в опасности!
Через миг длинные острые зубья решетки выскользнули из отверстий в мостовой. Дьюранд проскользнул под ними и бегом бросился дальше.
Он мчался мимо слепых коридоров и переходов башни Гандерика, в которых лишь кое-где сквозь щели и трещины пробивались лучики света. Мчался мимо теней, холоднее источников Гесперанда. Расписной Чертог у него за спиной воспрял к жизни.
Наконец Дьюранд взбежал по лестнице к площадке, на которую выходили покои герцога, и резко затормозил перед Конзаром и стражником: два арбалета были нацелены ему прямо в сердце.
Рваная тень уже маячила под потолком.
За спиной у Конзара герцог на шатких ногах шагнул от двери. И тень ринулась вперед.
Дьюранд
Посланец чернецов завыл, разинув жутко кривящийся рот — и застыл, безжизненно завис средь дыма, колеблясь на сквозняке, точно недвижное изображение. Кинжал Дьюранда с лязгом упал на пол. На кончике его подрагивал белый обломок кости.
Стрела пронеслась над ухом Дьюранда и расщепилась о стену. Конзар успел отбить лук стражника в сторону.
Ламорик спал этажом ниже.
Когда Дьюранд ворвался в Расписной Чертог, ожившая тень уже нависала над кучкой распростертых на полу рыцарей — как высокое пламя, тянущееся к самому потолку. От шумного появления Дьюранда гнусная тварь изогнулась, дернулась в его сторону. Ламорик лежал ничком у ее ног. Дьюранд увидел вокруг головы тени нечто, напоминающее лохматую бороду, плывущую вокруг темного лица.
Черные языки пламени — рука тени-убийцы — потянулись к Ламорику.
— Оуэн! — позвал Дьюранд.
Посланец колдунов замер.
Шелестел тростник, которым был усыпан пол, — то хлынули из незримых убежищ черви и насекомые. Тень отшатнулась назад — выше, под самые расписные своды. Руки ее дрожали над горлом Ламорика, но кольцо черного пламени еще не сомкнулось.
— Оуэн, нет! — Дьюранд выхватил из ножен боевой меч Оуэна. Из очага вылетел сноп зеленых искр и рассыпался по камням.
Скованная заклятием душа Оуэна дрожала над ними, дергалась и билась из стороны в сторону — точно костер на ветру: то воля его боролась с колдовским приказом. Жизнь Ламорика зависела от исхода этой борьбы.
Тень ринулась в атаку.
Дьюранд пронзил острием меча белую косточку в самом сердце тени. Огонь и лед одновременно растеклись по его руке. Пронзительный вой Оуэна разорвал мироздание. У Дьюранда застучали зубы. Но это было уже лишь эхо. Тень замерла. Привязанный к ней длинным клинком, Дьюранд наблюдал, как она медленно распадается на куски, как лохмотья и ленты соскальзывают в тысячи трещин в каменных сводах.
— Что я наделал?..
На миг он увидел обращенные на него расширенные глаза акконельских рыцарей — а затем рухнул во тьму.
Дьюранд открыл глаза. В нескольких дюймах от его носа блестели два ярких зрачка.
Он привстал. Альмора глядела на него в упор. Над собой Дьюранд разглядел сводчатый потолок святилища замка. Людей, которые поворачивались к нему.
— Король Небесный милостив к нам, — проговорил чей-то дрожащий голос.
Голос Конзара откликнулся:
— Мальчику крупно повезло, что мы его не застрелили.
— Этот нож! Прямо у моей двери!
Конзар шагнул ближе, за ним — и герцог Гиретский, кутающийся в покрывало. Дьюранд снова опустился на скамью, на которую его, по всей видимости, уложили.