Пора предательства
Шрифт:
Конзар оскалился.
— Владыка Небесный. Мы слышали. — Он поглядел Дьюранду прямо в лицо. — И поможем вам сдержать слово, ваша светлость. Я и Дьюранд.
Не успел Конзар произнести клятву, как в арке ворот раздался громкий шум. Люди Радомора втиснули таран под своды прохода.
Лился кипяток. Пылала солома. Но дымящийся, укрытый шкурами таран все так же раскачивался на могучих цепях, а железное острие все так же било в решетку ворот. Восемьдесят человек жалось к его бокам.
— В любой миг… — начал было Конзар.
Дьюранд с капитаном заслонили спинами Ламорика. От дыма и криков не
Вражеский батальон с пронзительными криками ринулся в узкую щель. Дьюранд слышал, как кричали придавленные к решетке люди, видел, как натиск толпы протаскивает гигантского дракона через проход.
Воин в зеленом выскочил вперед, занося над головой огромный топор, но Дьюранд пронзил ему грудь мечом. Они с капитаном потихоньку пятились, заграждая собой Ламорика. Напор врага все нарастал. Дьюранду вдруг подумалось: «Вот муж Дорвен, а я бьюсь, чтобы спасти ему жизнь». Но толпа наседала, и Дьюранд с товарищами по оружию рубил и колол всех, кто оказался рядом. Конзар бился яростно и неистово, клинок его мелькал, точно игла в руках проворной швеи, сокрушая лица, челюсти, бедра. В этой битве не оставалось места рыцарству — но за спиной были воины, отступающие в безопасность.
— Все! — прокричал Конзар.
Люди Гирета не могли выдержать больше. Натиск врагов прижал их к белой статуе Создателя. Дьюранд убивал плохо обученных солдат, неистово рассекал ткань и кость. Он-то учился воевать всю жизнь — однако сейчас не мог поспеть всюду. Когда к Дьюранду качнулся всадник с занесенным топором, молодой рыцарь подался назад, отбрасывая своего господина и капитана к ногам Создателя. Каменные складки великанских штанов впечатывались ему в спину, а вся тяжесть наседающей толпы давила на грудь.
Они втроем прокладывали себе дорогу через толпу. Совсем как в какой-нибудь детской игре, подумалось Дьюранду, — три девочки бегут по ярмарке, взявшись за руки. Он жадно хватанул ртом воздух. Зарубил солдата, преградившего ему путь. Зеленые щиты наседали, сжимались вокруг. На шлем ему обрушился тяжелый удар, но Дьюранд яростно вонзил клинок в толпу и проворно вытянул лезвие.
Ламорик рычал от злости. Его лицо застыло в яростной гримасе. Лишь воля поддерживала молодого лорда в противостоянии толпе врагов и страху. На площади еще оставались живые защитники Гирета. Он не мог бежать.
Конзар уже шатался. Поперек лица у него протянулась кровоточащая полоса.
— Велите отступать! — прокричал капитан на ухо Ламорику. — Прикажите всем уходить. Нам дорог каждый человек.
Ламорик попытался оглядеть площадь поверх голов.
Конзар встряхнул его за плечо.
— Прах побери, если это так важно, мы будем идти за ними.
Ламорик сглотнул и выпрямился.
— Отступаем, ребята! Здесь нам больше делать нечего. Назад! Все назад!
Конзар обвел площадь взглядом, пересчитывая защитников по головам. Дьюранд продолжал сдерживать натиск врага.
Они побегут, когда последний гиретский воин покинет площадь. Дьюранд вспорол живот копейщику, которого, видно, никогда не обучали отражать удар. Разрубил напополам нескольких крестьян с топорами и ремесленников, сжимавших в потных кулаках разряженные арбалеты. В промежутках между глотками воздуха он убивал
Сильная рука ухватила его за сюрко.
— Давай! — прорычал Конзар — и они бросились бежать.
На узких улочках царил кромешный ад. Отчаянно кричали женщины. Во все стороны бегали солдаты, лучники скакали по крышам, как обезьяны. Трещали выламываемые двери. Конзар, отступая, толкал перед собой последних воинов Гирета и беженцев, искавших спасения. Дьюранд нагнал Конзара и еще через несколько шагов принял командование на себя. Конзар был весь изранен, а Ламорик думал о другом. Расшвыривая на своем пути и друзей, и врагов, Дьюранд спешил довести молодого лорда в безопасность башни Гандерика. Из-за ставней на улицу прыгали люди. Дьюранд чувствовал, как хрустят кости у него под локтями. Ламорик и Конзар бежали в остающемся за ним проходе.
Они влетели на площадь перед замком, где колыхалась многотысячная толпа. Люди стояли так плотно, что не могли даже руки поднять. Крики и плач заглушали шум приближающейся армии.
Однако в высоком проеме ворот Дьюранд увидел конец всем их усилиям и надеждам: решетка была опущена. Дьюранд резко остановился. Конзар с Ламориком налетели на него сзади.
Конзар превратился в глубокого старика. Лицо желтое, залитое кровью. Лишь плечо Ламорика поддерживало его, не давая упасть на камни мостовой.
Дьюранд встряхнул головой, панически не желая верить, что все кончено, и отчаянно пытаясь хоть что-нибудь придумать.
— Ламорик, вы не знаете другого хода в замок? Есть тут какой-нибудь тайный ход?
Лицо Ламорика оставалось пустым.
— Тайный ход?
Видя в его глазах лишь недоумение, Дьюранд выругался.
Стражники и командиры умоляли толпу бежать к дальним воротам, пока не поздно. Если хоть на миг поднять решетку — людское море затопит, захлестнет замок. А с этакой толпой внутри Радомор уморит их голодом в считанные дни. Дьюранд никак не верил, что они пережили все эти атаки лишь для того, чтобы погибнуть тут, под самыми стенами замка.
Он огляделся вокруг — и увидел крошечный шанс. На площади еще оставалось несколько воинов — они сумеют сдерживать толпу столько времени, сколько понадобится, чтобы впустить Ламорика и Конзара внутрь.
— У нас есть несколько человек, — проговорил Дьюранд. — Ваша светлость, прикажите людям охранять ворота. — Дьюранд повысил голос и прохрипел: — К воротам! Воины Гирета, к воротам!
Он хватал их за плечи, бил по лицу — выстраивая в живую стену, которая сумеет сдержать толпу.
Когда он пробился к воротам, на лицах гвардейцев за дубовой решеткой читался ужас. Толпа притиснула его к прутьям.
— Я из свиты Ламорика! — завопил он.
Кирен поднял голову. Глаза его были пусты.
— Это уже не важно, Дьюранд.
— Тут сам Ламорик!
Кирен разинул дрожащий рот.
— Поздно.
Должно быть, Кирен мысленно видел Альмору и Дорвен на пиках, растерзанного на куски герцога, залы Гирета, залитые кровью, полные трупов. Если он только впустит толпу…
— Сын герцога! Наследник!
Но Дьюранд понял: надежды нет.
Он расчистил себе крошечный участок пространства в толпе. Поглядел на дерево и сталь решетки. Может, что-то еще и получится…