Пора предательства
Шрифт:
Мимо шли какие-то люди. Дьюранд шагнул к Дорвен — вглубь коридора. Он сам не понял, как это вышло, но обнаружил вдруг, что неистово целует ее в губы, а глаза у него закрыты. Дорвен впилась обеими руками в окровавленные складки его сюрко. Дыхание девушки обдавало жаром щеку Дьюранда. Но меж ними была стальная кольчуга.
— Дорвен! Меня послали с приказом. — Дьюранд высвободился. — Нельзя мешкать. Пожалуйста, береги себя.
Он с шумом ворвался в Расписной Чертог. Кровь и отчаяние выиграли спор — за одним исключением.
Были
Выполняя свое поручение, Дьюранд носился по лабиринту улиц, сжимая в руке меч, в глубине души ожидая, что вот-вот столкнется с отрядом Радомора, прорвавшимся, пока он не видел. Стрелы с лязгом падали повсюду вокруг, устилали мостовые, как солома. Мимо деловито пробежал отряд солдат, собирающих их в корзины.
Память о Дорвен еще жила в ладонях Дьюранда. Еще стучала в сердце.
Сверху свалился огромный камень, покрытый изречениями и цитатами на торжественном аттианском наречии. Снаряд пробил себе дорогу через стену. Второй здоровенный камень, взорвавшись крошками белого мрамора, упал совсем рядом с Дьюрандом и, отскочив, полетел прямо в него. То была улыбающаяся голова какого-то изваяния. Рыцарь отшатнулся. Ему повезло — убийственный снаряд промчался мимо и ударил в стену дома у него за спиной. Дом дрогнул до самого основания, в одно мгновение стряхнув с себя побелку за пятьсот лет.
Дьюранд задохнулся, закашлялся. То-то было бы ему поделом, если б его тут размазало!
А трупов вокруг хватало — придавленных камнями, пригвожденных острыми жалами выпускаемых стрелометами копий. Когда Дьюранд заворачивал за угол улицы, ведущей к Закатным вратам, очередной каменный снаряд снес верхушку одной из башен. Люди вокруг валились под градом булыжников и обломков стены. И в середине всего этого светопреставления невозмутимо восседал Владыка Небесный, глядя со своего трона на запад. Сотни солдат, рассыпавшись по площади, бежали у его ног. Все глаза были прикованы к огромным воротам.
С каждым громоподобным ударом тарана от высоких ворот веером расходились лучи заката. Казалось, само Небесное Око помогает удерживать створки.
Дьюранд пробирался через толпу, выискивая взглядом Ламорика.
— Лучники, натягивайте тетиву! — раздался голос лорда. — Стреляйте в тот миг, как заметите под воротами первую же зеленую куртку.
У самых ворот Дьюранд увидел полощущееся над головами солдат знамя с черным Гиретским быком.
Он пробился в гущу воинов. Конзар держал в руках длинный щит.
— Ребята! — говорил Ламорик. — Стены Акконеля стояли с тех пор, как… как Гандерик переправился через озеро. Нас не брал штурмом никто — и никогда. — Люди отводили волосы с глаз. — Герцог просит держать эти ворота ценой наших жизней, чтобы наши товарищи выжили и помогли выжить тем, кого мы любим. — Снова ударил таран, Ламорик издевательски засмеялся. — Радомор посягнул на нашу родину — наше наследие. Он может приходить снова, и снова, и снова. Рыцари пятисот чертогов уже скачут
Его улыбка отражалась в сотнях сверкающих глаз.
— Сложим в воротах курган из их тел, ребята!
Толпа зашумела.
Ворота загудели от нового удара.
Дьюранд протиснулся к Ламорику. Тот глянул на него.
— Внешнюю решетку уже снесли. Они в два счета доберутся до подвратного коридора и внутренней решетки.
Камень ударил в стену — по всей площади полетели обломки: точно серп, срезающий кричащих от ужаса и боли людей.
Дьюранд на миг зажмурился.
— У меня послание от его светлости.
— Все целы? Альмора? Дорвен?
Дьюранд сглотнул. У него был убедительный предлог — нужно же перевести дыхание.
— Да, ваша светлость. И Кирен выполнил все, что вы приказали. Скоро на стенах не останется ни одного человека, а Фейские ворота и ворота Арфистов будут распахнуты настежь.
Ламорик кивнул и вздохнул.
— Будем держаться тут, сколько сможем, так что половина армии успеет укрыться в тепле и безопасности.
— Нет, ваша светлость. — Дьюранд тронул господина за плечо. — Вы должны немедленно бежать к башне Гандерика.
Ламорик отшвырнул его руку.
— Я не покину поле боя раньше, чем мои люди…
В это мгновение над лицами воинов Ламорика ослепительно вспыхнул закат. Затрещали доски — наружные ворота разбились в щепки, и авангард Радомора хлынул внутрь.
Ламорик повернулся к солдатам.
— Стреляйте! Стреляйте!
Сотни стрел взвились в воздух, затмив закат.
Однако воинство Радомора неуклонно продвигалось вперед, закрываясь щитами из бычьей кожи от потоков кипятка и раскаленного песка, которыми их заливали сверху через бойницы. Воздух звенел от криков, но наиболее стойкие из нападавших уже стреляли через внутреннюю решетку в защитников города.
Одна из стрел пронеслась, едва не задев щит Ламорика.
— Ламорик! Ворота долго не выдержат! — рявкнул Конзар. — Мы должны увести вас отсюда!
— Наше дело — сдерживать врага!
Следующая стрела угодила уже в сам щит.
— Мы должны вытащить вас отсюда, пока не поздно, — стоял на своем Конзар.
— К черту!
— Ваша светлость, — присоединился к Конзару Дьюранд. — Мне поручено передать вам это послание — и привести вас туда.
— Нет! — Ламорик тяжело дышал. — Только не после того, что случилось на турнире! На этот раз я остаюсь здесь. — Он вызывающе глядел на них черными, упрямыми и почти безумными глазами. — Кому вы приносили присягу — мне или моему отцу? Его отцовский страх не помешает мне исполнить свой долг. — Он взмахнул рукой, подавая знак лучникам и пехотинцам отступать под прикрытие щитов. — Все эти люди умрут тут. Под моим командованием. Клянусь честью, я покину площадь, лишь когда на ней не останется ни единого живого защитника Гирета.