Пора убивать

Гришэм Джон

– Угу. Сколько денег было собрано у нас в округе? – поинтересовался Карл Ли.

– Около шести тысяч, – по-прежнему отвечал Рейнфилд.

– Кто занимался сбором средств?

Рейнфилд посмотрел на отца Эйджи.

– Церкви, – объяснил тот.

– Кто хранил их?

– Мы, – вынужден был ответить Эйджи.

– Ты хотел сказать: ты, – заметил Карл Ли.

– Н-ну, в общем, да. То есть каждый храм сдавал деньги мне, а я клал их на специальный банковский счет.

– Все до последнего принесенного цента?

– Ну конечно.

– Ну конечно. Тогда я спрошу и вот о чем: сколько из этих денег вы передали моей жене и моим детям?

Эйджи начал бледнеть – сначала едва заметно,

потом все сильнее и сильнее. В поисках поддержки он окинул быстрым взглядом двух своих коллег, занятых внимательным рассматриванием жучка, ползшего по ковровой дорожке. Помощи ждать было неоткуда. Оба знали, что Эйджи кладет часть собранных денег в карман, а семья не получает ничего. Для святого отца фонд оказался более полезным, чем для Хейли. Рузвельт и Хиллман знали об этом, как знал об этом и сам Карл Ли.

– Так сколько же, досточтимый?

– Н-ну, нам казалось, что деньги...

– Сколько?

– Деньги должны пойти на оплату адвокатов и прочее.

– Так вы заявили в церкви, да? Вы говорили, что это для поддержки семьи. Вы чуть не плакали, когда рассказывали прихожанам, что моим деткам придется умирать голодной смертью, если люди не будут жертвовать. Не так ли, досточтимый?

– Деньги предназначены тебе, Карл Ли. Тебе и твоей семье. Но сейчас, как мы считаем, их лучше потратить на твою защиту.

– А что, если я не захочу ваших адвокатов? Что станет с двадцатью тысячами долларов?

Не выдержав, Джейк издал смешок.

– Неплохой вопрос. Что будет с деньгами, если мистер Хейли откажется нанять вас, мистер Рейнфилд?

– Это не мои деньги, – ответил тот.

– Отец Эйджи? – повернулся лицом к нему Джейк. Этого уже нельзя было выносить. Поведение Олли Эйджи изменилось, сделавшись внезапно агрессивно-воинственным. Он наставил на Карла Ли свой указательный палец:

– Слушай, Карл Ли. Чтобы собрать для тебя эти деньги, мы отдали последнее. Шесть тысяч долларов от самых бедных людей округа, которые вовсе не обязаны были делиться ими. Нам пришлось потрудиться, чтобы собрать эту сумму. Свои гроши нам приносили бедняки, твои соплеменники, живущие на бесплатные обеды и пособия благотворительных обществ. Многие и монеты не могли дать: не было. И все-таки они собирали деньги, собирали по одной-единственной причине: они верили в тебя и в то, что ты сделал, и им больше всего хотелось, чтобы ты вышел из здания суда свободным человеком. Не вздумай сказать, что тебе не нужны эти деньги!

– Не нужно читать мне проповедь, – мягко сказал Карл Ли. – Вы говорили, что бедняки нашего округа собрали шесть тысяч?

– Совершенно верно.

– А откуда взялись остальные деньги?

– Из ассоциации. Пять тысяч из Атланты, пять – из Мемфиса, пять – из штаб-квартиры. И это исключительно на оплату адвокатов.

– Это если я найму мистера Рейнфилда?

– Да.

– А если я не прибегну к его услугам, то пятнадцать тысяч развеются дымом?

– Да.

– А те шесть?

– Нужно подумать. Этого мы еще не обсуждали. Нам казалось, ты будешь рад, что мы беспокоимся за тебя, пытаемся помочь. А когда мы находим тебе лучших адвокатов, то тебя это нисколько не интересует.

Тишина, в которой священники, оба адвоката и шериф ждали реакции Карла Ли на все сказанное, казалось, установилась навечно. Карл Ли жевал верхнюю губу и не отрывал глаз от пола. Джейк закурил новую сигару. Один раз его уже выгоняли, ну что ж, как-нибудь справится и со вторым.

– Вам нужно услышать мое решение прямо сейчас? – заговорил наконец Карл Ли.

– Нет. – Это был Эйджи.

– Да, – не согласился с ним Рейнфилд. – До суда меньше трех недель, мы уже отстаем на два месяца. Мое время слишком

дорого стоит, чтобы тратить его на ожидание вашего ответа, мистер Хейли. Либо вы нанимаете меня прямо сейчас, немедленно, либо можете забыть о моем визите. Мне еще нужно успеть на самолет.

– Хорошо, я скажу, что вам следует сделать, мистер Рейнфилд. Поторопитесь на свой самолет, и не стоит ради моей персоны утруждать себя возвращением в Клэнтон. Я доверюсь своему другу Джейку.

Глава 25

Отделение Клана в округе Форд было создано в полночь с четверга на пятницу, 11 июля, на небольшой поляне, которую пересекала грунтовая дорога, в чаще леса, расположенного где-то в северной части округа. Шестеро посвящаемых в члены Клана стояли возле огромного пылающего креста, переминаясь с ноги на ногу и повторяя вслед за Великим магистром слова странной клятвы. Дракон Клана, окруженный двумя десятками одетых в белые балахоны членов, в долженствующих местах затягивал речитативом какую-то торжественную песнь, а остальные подхватывали. За пределами поляны посреди дороги стоял часовой; время от времени он поглядывал в сторону языков пламени, поднимавшихся в ночное небо, но главным образом следил за тем, чтобы церемонии посвящения не помешали вдруг нежданные гости. Однако гости сюда не спешили.

Ровно в полночь шесть фигур опустились на колени и закрыли глаза, и в этот самый момент головы их были покрыты высокими белыми капюшонами. Теперь и они стали членами всемогущего Клана, все шестеро: Фредди Кобб, брат погибшего, Джерри Мэйплс, Клифтон Кобб, Эд Уилберн, Моррис Ланкастер и Террел Грайст. Дракон Клана осенил каждого величественным жестом, декламируя нараспев гимн. Отблески языков пламени плясали на белых балахонах, в которых терпеливо потели коленопреклоненные неофиты. Скрытые капюшонами лица раскраснелись, рты беззвучно, но страстно молили главу Клана прекратить молоть всякую чушь и побыстрее закончить церемонию. Как только речитатив смолк, все шестеро резво поднялись на ноги и отступили подальше от пышущего жаром креста. Их тут же бросились обнимать новые братья, награждая ритуальными тумаками затекшие от долгого стояния на коленях тела. Тяжелые капюшоны разрешено было снять, и все собравшиеся – новички и ветераны – с гордостью зашагали к находящейся через дорогу грубо сколоченной хижине. Тот же самый часовой сидел теперь на крыльце ее, а те, кто находился внутри, пустили по кругу бутылку виски. Отхлебывая поочередно из горлышка, они начали обсуждать планы суда над Карлом Ли Хейли.

* * *

Пертл вытащил бумажку, на которой было обозначено время кладбищенской смены – с десяти вечера до шести утра, и теперь решил остановиться, чтобы выпить чашку кофе и съесть кусок яблочного пирога в работавшем всю ночь ресторанчике Герди, расположенном на северной окраине города. Внезапно раздавшийся из висевшей на его плече рации голос сообщил, что Пертла срочно вызывают к шерифу. Времени было три минуты первого, пятница.

Пертл положил на тарелку недоеденный кусок пирога и сел за руль, чтобы преодолеть отделявшую его от здания тюрьмы милю.

– Что тут у вас такое? – спросил он дежурного.

– Несколько минут назад мы получили анонимный звонок – кто-то разыскивал шерифа. Я объяснил, что сейчас не его смена, тогда попросили того, кто остался за него. То есть тебя. Сказали, что дело очень важное, обещали перезвонить через пятнадцать минут.

Пертл налил себе кофе и устроился поудобнее в широком кресле Оззи. Зазвонил телефон.

– Это тебя! – крикнул дежурный.

– Алло, – проговорил в трубку Пертл.

– Кто это? – услышал он чей-то голос.