Посейдон

Бэнкс Анна

У меня перехватывает дыхание. Значит, тогда это было не мое воображение. И не просто случайность. Я убедила себя, что животные приучены дружелюбно относиться к посетителям. Но разве я не могла не заметить, что дружелюбны они далеко не ко всем? Разве я не заметила, что казалось, будто они выделяют меня из толпы, уделяя мне особенное внимание? Да, я заметила. Я просто не знала, что это что-то значит. Да и с чего я должна была так думать? Что это все значит? И почему Гален не рассказал мне об этом раньше?

— Ты скрывал это от меня. Почему? Тораф об

этом знает? А Рейна? И как я могу говорить с рыбами, Гален? Особенно, когда ты этого не можешь? И если доктор Миллиган увидел, как я это делаю в Дельфинарии, значит я могла говорить с ними еще до того, как ударилась головой. Что это может значить? Что вообще все это значит?

Он хихикает.

— На какой вопрос ты бы хотела, чтобы я ответил сначала?

— Почему ты все время скрывал это от меня?

— Потому что я хотел, чтобы ты приспособилась к тому, что ты — не человек. Ты должна признать, что было бы намного сложнее проглотить все это сразу.

Какую-то минуту я стою, переваривая все это. Я чувствую здесь какой-то подвох, но что я могу возразить? Он прав, даже если лжет. Я киваю.

— Пожалуй, ты прав. А что насчет Торафа и Рейны? Они знают?

— Тораф знает. Рейна нет. И между прочим, если ты хочешь, чтобы все знали о твоем личном деле, просто расскажи Рейне.

— Почему ты не хочешь, чтобы она рассказала другой Сирене обо мне?

— Потому что у тебя дар Прародителя рода. Дар Посейдона. Технически, ты мой враг.

Я киваю без понимания.

— Да. Нет.

Он смеется.

— Когда генералы заключили перемирие тысячелетия назад, они передали Сиренам особые умения в виде определенных даров, призванных обеспечить их выживание. Каждый дом получил свой дар. Твой указывает на то, что ты из дома Посейдона.

— Поэтому ты тащишь меня каждый раз из воды, когда чувствуешь кого-то поблизости? Потому что у тебя могут быть проблемы из-за общения со мной?

Он задумчиво кивает.

— У тебя из-за этого тоже могут возникнуть проблемы. Не забывай, твой дом стоит на побережье территории Тритона.

Так значит, мы враги. И борьба внутри него идет не между добром и злом, а между домами Тритона и Посейдона. О которой я и не догадывалась. Но я не могу изменить то, кто я есть, также, как и он. Если он не захочет меня поцеловать, потому что я из рода Посейдона, буду ли я этого все также хотеть? Да, буду. Еще как.

Пока я не вогнала сама себя в краску мыслями о поцелуе с Галеном, я решаю перейти к нейтральным вопросам, чтобы удержать румянец в себе.

— Но каким образом дар говорить с рыбами может обеспечить наше выживание? — я только что сказала "наше"?

Гален прочищает горло.

— Ну...обладатель Дара Посейдона может гарантировать, что мы никогда не умрем с голоду.

Глотая подступившую желчь, я качаю головой.

— Ты хочешь сказать, что я могу разговаривать с ними, чтобы ловить … убивать их … и есть их...

Гален кивает.

— Может, тебе никогда и не придется использовать свой дар подобным образом. Сейчас у нас

вдоволь пищи. Но я думаю, генералы невзлюбили людей именно за то, что те перешли границы и вторглись в водное пространство. Мне кажется, со временем, может даже через десяток-другой лет, нам понадобится Дар Посейдона, чтобы себя прокормить.

Надеюсь, я выгляжу не так же плохо, как себя чувствую.

— Генералы не могли выбрать худшей кандидатуры для своего Дара! — рука на животе никак не удерживает желудок от бурления. Я не могу себе представить, как можно сначала подружиться с Голиафом, а затем отвести его на съедение Сиренам. Но также я не могу себе представить голодающих Галена или Торафа. И даже Рейну. Пришло время познакомить моих новых друзей с миром пиццы...

— Прародители мертвы, Эмма. И они тебя не выбирали. Этот дар передается по кровной линии. Доктор Миллиган называет это генетикой.

Если это генетическое, значит, мои родители на самом деле не мои родители. Я знаю, Гален так и думал с самого начала, но я все еще не могу с этим смириться. Как и отбрасывать подобную возможность. Особенно, после того, как я только что руководила целым хороводом из рыб. Как же мне начать этот разговор с мамой? "В общем, Гален думает, что ты лгала мне последние восемнадцать лет". Даже если я не скажу это напрямую, подразумеваться будет тоже самое. А когда она спросит меня, как мне пришло это в голову? " Ну, я тут недавно обнаружила, что могу задерживать дыхание под водой почти на два часа и командовать рыбами. Не могу не заметить, что ты так делать не можешь". Нет, не катит. Нужно как-то по-другому...

— Эй! — я почти кричу, заставляя Галена вздрогнуть. — Разве это не специализация Рейчел? Выяснять подобные вещи? Она могла бы расследовать мое происхождение.

— Она уже это сделала.

— Что ты имеешь в виду? Она навела какие-то справки или что? Я хотела сказать, что нужно копнуть глубже...

— В твоем свидетельстве о рождении указано, что ты родилась в больнице. На нем стоят подписи обоих твоих родителей и присутствующего доктора. Он работает сейчас профессором в колледже, где учит будущих врачей, как появляются на свет люди. Также Рейчел нашла фотографию в газете, где твои мать с отцом празднуют получение им награды. На фотографии твоя мама беременна. Судя по дате заметки, резонно предположить, что она вынашивала тебя в своей утробе.

Я слушаю с открытым ртом, не в силах что-либо произнести. Но Гален этого не замечает, продолжая:

— Записи в твоей школе ведутся с детского сада по настоящее время, и ты никогда не меняла место жительства. Твоя медкарта ничем не отличается от медкарты обычного человека, хотя ты никогда не болела ветрянкой. В четыре года у тебя был перелом руки, у тебя никогда не было операций, а все твои прививки сделаны вовремя, вплоть до сегодняшнего дня...

— БожеТыМой! — не выдерживаю я, подрываясь на ноги. Я от души загребаю ногой, осыпая его песком. — Это не ее собачье дело! И не твое тоже! Она не имела права...