Посейдон
Шрифт:
— Ты только что сказала, что не против, если бы она копнула глубже, — встает он. — Я думал, ты обрадуешься, что мы уже это сделали.
— Вы вторглись в мою личную жизнь! — я одеваю свои шлепанцы и решительно направляюсь к отелю. Мое запястье обдает жаром от его прикосновения.
— Эмма, успокойся. Я должен был знать...
Я тычу пальцем ему в лицо, едва не касаясь глаза.
— Одно дело, когда я даю тебе на это разрешение. Но я более чем уверена, что просмотр подобных сведений без моего согласия незаконен. По факту, я уверена, нет ничего законного, чем
Он с удивлением поднимает бровь.
— Она рассказала тебе, кто она? В смысле, кем она была?
Я киваю.
— Пока ты навещал Грома. От жульнических привычек просто так не избавишься, я тебе скажу. Иначе где бы еще она могла нажить столько денег? Но, полагаю, тебе до этого нет дела, пока она покупает тебе дома, машины и фальшивые документы, — я выдергиваю свое запястье и разворачиваюсь в сторону отеля. Хотелось бы надеяться, что это наш отель.
Гален смеется.
— Эмма, это не деньги Рейчел; они мои.
Я резко поворачиваюсь.
— Ты же рыба. К тому же, безработная. И я не думаю, что на валюте Сирен есть изображение хоть одного из наших президентов, — говоря "наши", я подразумеваю, что я снова человек. Хотела бы я также легко заставить себя так и думать.
Он скрещивает руки.
— Я зарабатываю их иначе. Пойдем в Дельфинарий со мной, и я расскажу тебе, как.
Искушение разделяет меня на две части, словно топором. Одна часть меня так и кипит от гнева, пока вторая валяется в обмороке от переизбытка чувств. Я имею право метать громы и молнии, выдвигать обвинения, остричь Рейчел налысо, пока она спит. Вот только правда ли я хочу рискнуть и проверить, держит ли она под подушкой пистолет? Или же я хочу упустить возможность, зарыв пальцы ног в песок, послушать, как Гален своим глубоким голосом вещает, каким образом рыбе удалось нажить состояние? Не-а, не хочу.
Постаравшись как следует задеть его плечом, я прохожу мимо него и к счастью, в правильном направлении. Когда он догоняет меня, его улыбка испытывает мой гнев на выдержку, поэтому я намеренно отворачиваюсь от него, фокусируя взгляд на волнах.
— Я продаю вещи людям, — говорит он.
Я поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня с ожиданием, как я и чувствовала. Ненавижу эту нашу с ним игру. Наверное, оттого, что я играть в нее так и не научилась. Он же ничего мне не расскажет, пока я не спрошу. Любопытство — мой неизлечимый недостаток — и Гален об этом прекрасно знает.
Но раз уж я отказалась от мысли закатить ему хорошую истерику, значит, он мой должник. Какая разница, что он спас мне сегодня жизнь. Это было два часа назад. Я поднимаю подбородок.
— Рейчел говорит, я миллионер, — его ехидная ухмылка действует мне на нервы. — Но я делаю это не ради денег. История — моя слабость, как и твоя.
Черт, черт, черт. Как он умудрился узнать меня так хорошо? Наверное, меня так же легко прочитать, как алфавит. И что толку? Он у меня выигрывает, каждый раз.
— Какие вещи? Какая история?
Он продолжает, лишая своей улыбкой возможности ясно мыслить.
— Я поднимаю на
Я моргаю.
— Правда?
Он неловко пожимает плечами, как будто мое полное внимание вдруг его взволновало.
— У меня также есть несколько частных покупателей. Мы предоставляем им право выбирать первыми, так как они, как правило, платят больше, чем большинство народов.
— А как же кораблекрушения? Пиратские сокровища?
Возможности бесконечны — или, по крайней мере, ограничены только границами Тритона, которые охватывают территорию от Мексиканского залива до мертвой точки Индийского океана.
Он кивает.
— Их было много. Моей самой большой удачей стала целая испанская флотилия, груженая золотом.
Я охаю. Он переминается с ноги на ногу. Это наталкивает меня на мысль, что я могу быть единственным человеком, кроме Рейчел, которому он рассказал об этом.
— Как много золота? Они не спрашивают тебя, как ты все это находишь? А где ты его нашел? — мои вопросы так и сыпятся, как из рога изобилия.
Он растирает переносицу, затем смеется.
— Рейчел хранит все на компьтере, включая фотографии. Если хочешь, можешь все там просмотреть, когда мы вернемся домой.
Я хлопаю в ладоши, как дрессированный тюлень. И изо всех сил стараюсь игнорировать бабочек в моем животе, слыша, как он говорит "когда мы вернемся домой". Как если бы дом мог быть на суше.
Глава 18
Охранник впускает их внутрь Дельфинария и проводит на выставку "Живое море" дожидаться доктора Миллигана. В восторге, Эмма подбегает к аквариуму высотой от пола до потолка, и барабанит пальцами по стеклу. Гален стоит позади нее, прислонившись к стене. Он наблюдает, как она воркует с тропической рыбкой, привлекая ее внимание. Морская черепаха лениво перебирает лапами к ним, узнать, в чем дело.
Она вышагивает взад-вперед перед стеклом, скользя рукой по поверхности. Резервуар превращается в один гигантский косяк из многих видов рыб. Скаты, морские черепахи, угри. Здесь больше видов рыб, чем у Рейчел в ее кастрюльке с сюрпризом, которую она готовит из морепродуктов. Даже маленькая акула присоединяется к параду.
— Она удивительна.
Гален поворачивается к доктору Миллигану, который стоит около него и уставился на Эмму так, будто она плавает по воздуху.
— Это точно — соглашается Гален.
Доктор Миллиган переводит взгляд на Галена и понимающая улыбка расплывается у него на лице.
— Похоже, ей удалось очаровать кого-то покрупнее мелкой рыбешки. Честно говоря, мой мальчик, ты подпадаешь под ее влияние куда больше, чем любая из них.
Гален пожимает плечами. Ему нечего скрывать от доктора Миллигана.