Посейдон

Бэнкс Анна

Гален смотрит на Эмму, все еще в его объятьях. Его удовлетворенность разбивается вдребезги, когда он видит боль в ее глазах.

Она освобождается из его объятий и отходит.

— Все это время я думала, ты не сможешь сыграть, но я почти повелась.

— Повелась? — спрашивает он, встревоженный тем, как дрожат ее губы. Она что, вот-вот заплачет? — Я сделал что-то не так?— шепчет он, но она отходит, когда он тянется к ней.

Она вымученно улыбается:

— Нет, все было прекрасно. Я даже не услышала, как она вышла. Теперь у нее не возникнет никаких сомнений, встречаемся ли мы с тобой, верно?

До

него наконец-то доходит. Эмма думает, что я поцеловал ее чтоб убедить ее маму.

— Эмма...

— В смысле, на какую-то минуту, ты и правда убедил меня, что мы... В любом случае, мне лучше пойти внутрь, пока она снова не вышла.

— Ты что, с ума сошел? — выкрикивает кто-то из кустов у порога. Галену не нужно поворачиваться, чтобы узнать в голосе Рейну. Она марширует по ступенькам, уже тыча пальцем в Галена.

О, нет.

Рейна толкает Галена в грудь.

— У тебя что, нет ни стыда, ни совести? Следуешь за ней через весь мир, делая вид, будто это во благо королевства. Ты скользкий угорь! Ты ее поцеловал. Не могу в это поверить.

У Эммы вырывается нервный смешок.

— Рейна, ты же знала, что он собирается это сделать. Мы рассказывали тебе об этом, помнишь?

Рейна бросает ей угрюмый взгляд.

— Оооо, нет. Он собирался сделать вид, что тебя целует. А этот поцелуй был настоящим. Уж в этом ты мне можешь поверить, Эмма. Я знаю его куда дольше, чем ты.

— Может, нам лучше поговорить об этом на пляже? — предлагает Эмма, оглядываясь на входную дверь.

Рейна кивает, но Гален мотает головой.

— Нет, ты можешь идти домой, Эмма. Мы с Рейной поговорим об этом по дороге домой.

— Угу. Черта с два, Гален. Ты расскажешь ей правду.

Если Рейна еще повысит голос, мама Эммы их услышит. Гален хватает Рейну за руку, стягивая с крыльца. Когда она сопротивляется, он закидывает ее себе на плечо.

— Эмма! — кричит Рейна, выкручиваясь, словно рыба на крючке. — Ты должна его выслушать! Расскажи ей, Гален! Расскажи ей, почему ты вообще не должен ее целовать!

Эмма подходит к краю порога и опирается о него.

— Я уже знаю что отношусь к дому Посейдона, Рейна. Я не расскажу никому, если ты не расскажешь, — говорит она, улыбаясь Галену.

— Не тупи, Эмма! — кричит Рейна из-за угла дома, когда они поворачивают и исчезают из виду. — Ты должна быть с Громом. Гален должен был отвести тебя к Грому!

Гален останавливается. Слишком поздно. Она рассказала слишком много. Разговор еще можно было спасти — до этого момента. Он опускает сестру на землю. Она не смотрит на него, просто отводит глаза, фокусируя взгляд где-то за ними.

— Ты думал, я ничего не замечу? — говорит Рейна, не глядя. Слеза мерцает на ее щеке, когда ее касается лунный свет. — Как за ней повсюду следуют рыбы? Ты думал, я была слишком глупа, чтобы понять, почему мы выследили ее через весь континент, а затем остались с ней, когда ты обнаружил, что она полукровка? Ты не имеешь права этого делать. Она принадлежит Грому. Решение, связываться ему с ней или нет, может принять только он. Это несправедливо по отношению к Эмме. Ты ей нравишься. Так, как должен был бы нравиться Гром.

Горечь и сладость смешались в его ощущениях. Его сестра только что разрушила лучший вечер в его жизни и, возможно, единственный шанс

для него получить желанное. Но она сделала это из уважения к Грому. И ради Эммы. Как он может быть зол из-за этого?

Гален слышит, как открывается парадная дверь. Рейна застывает.

— Что здесь происходит? — раздается голос миссис Макинтош.

— Э... Ничего. Мам, мы болтали, только и всего, — отзывается Эмма с угла дома. Галену интересно, как долго она стоит там и смотрит ему в спину. Слушает, как Рейна обвиняет его во всей этой дряни, которая, по большому счету, является правдой.

— Я слышала вопли, — возражает ее мать сугубо деловым тоном.

— Прости, я постараюсь говорить тише, — Эмма прокашлялась. — Мы с Галеном хотим прогуляться по пляжу.

— Не ходите далеко, — говорит ее мама. — И не заставляйте меня искать вас.

— Мам,— Эмма стонет у закрывающейся двери.

Рейна расслабляется, когда они слышат щелчок замка. Эмма проталкивается мимо них и идет в сторону песочных дюн у ее дома. Обменявшись взглядами, Рейна и Гален следуют за ней.

У самого края воды луна светит так, будто кто-то направил на них прожектор, словно кто-то там знал, что им понадобится дополнительное освещение. Эмма разворачивается и смотрит на них. На ее лице застыло строгое выражение.

Она смотрит на Рейну.

— Договаривай.

— Уже договорила. Я только что рассказала тебе все, что знаю, — она обхватывает себя руками, как если бы ей было холодно.

— Почему я должна быть связана с Громом? Я из дома Посейдона. Я его враг.

Рейна открывает рот, но Гален ее перебивает.

— Подожди. Я расскажу ей.

Сестра смотрит на него с сомнением. Он вздыхает.

— Ты сможешь добавить, если я что-нибудь пропущу.

Она подымает подбородок, затем кивает, ожидая когда он начнет.

Гален поворачивается к Эмме.

— Помнишь, я говорил тебе, что Гром должен был связаться с Налией, но та погибла?

Эмма кивает.

— Из-за взрыва мины.

— Верно. Предполагалось, что они заключат брак друг с другом, так как они первенцы каждого дома в третьем поколении. Во всяком случае, они обязаны увековечить Дары Генералов — вот основная причина, почему они должны были сочетаться браком. Приложить все силы, чтобы Дары...

— Я в курсе, что значит "увековечить", — перебивает она. — Продолжай.

Засунув руки в карманы, Гален сдерживается, чтобы не не прикоснуться к ней.

— Я говорил тебе, что после смерти Налии, король Антонис отказался произвести на свет других наследников. Без наследницы, способной вступить в брак с Громом, Дары могут исчезнуть. По крайней мере, так говорится в законе. Когда доктор Миллиган рассказал мне о тебе, и после встречи с тобой, я понял, что ты скорее всего прямой потомок Посейдона. Поэтому я...

Она вскидывает руку.

— Стоп. Как ты говорил, я уже знаю чем заканчивается история, неправда ли? — она даже не пытается вытереть слезы, которые бегут ручьем по ее лицу. Вместо этого, она смеется и ее пронзительный смех полон яда. — Я знала, — шепчет она. — Где-то глубоко внутри, я знала что у тебя есть скрытые мотивы. Что ты не пытаешься помочь мне по доброте душевной. Господи, я и в правду купилась на это, не так ли? Нет, хуже — я влюбилась в тебя. Урок усвоен, верно?