Посейдон
Шрифт:
«Бродвей» во тьме
Корабль все еще держался на плаву, хотя мог затонуть в любую минуту. У аккумуляторов кончился заряд, и аварийное освещение отключилось. Темнота, как саван, окутала все вокруг, породив настоящее безумие. Оставшаяся в живых часть команды корабля превратилась в стадо неистовых животных. Теперь, когда вокруг воцарилась тьма, люди потеряли контроль над собой. Они не видели, что творится рядом, и не знали, откуда можно ожидать опасности. Они шарахались из стороны в сторону, сбивая
Повсюду слышались удары, шум падающих тел, стон и крики умирающих. Кто-то отчаянно ругался, кто-то рыдал, кто-то издавал жуткие звуки, больше напоминающие рев подстреленных зверей. Многие падали в провалы и лестничные проемы. Кто-то оказывался в шахте, проходящей через центр корабля, и сразу тонул.
Только отряд доктора Скотта, послушный вожаку, сохранял выдержку. Скотт предугадал это безумие во тьме. Как только свет погас, он толкнул Кемаля в бок и крикнул:
— Ложись! Не двигайся!
Сам Фрэнк встал рядом с турком и каждого, кто натыкался на него в темноте, отбрасывал прочь. Он работал кулаками и локтями до тех пор, пока обезумевшая толпа людей не рассеялась. Он был подобен архангелу Михаилу, сражавшемуся в аду с демонами.
Рого также вел себя вполне достойно. Используя свой опыт полицейского, он одной рукой схватил жену за волосы, чтобы не потерять ее, а другой принялся отшвыривать от себя бегущих мимо людей. Вскоре ему удалось вместе с женой прижаться к стенке коридора, где они и залегли, укрывшись за трубой.
— Мне больно! Ты делаешь мне больно! — не переставала кричать Линда, но Майк не обращал на нее внимания, стараясь лишь не дать толпе растоптать ни себя, ни свою драгоценную супругу.
Джейн Шелби и мисс Кинсэйл избежали этого кошмара. Они как раз возвращались на «Бродвей» после своего уединения. Свет погас раньше, чем они успели дойти до центрального прохода «Посейдона». Женщины на всякий случай прижались к стенке, но толпа их миновала. Они только слышали ее топот, крики упавших и раздавленных и чувствовали смешанный запах пота и нефти, но никто их даже не задел.
Шелби заметил вернувшегося к ним Скотта, присутствие священника успокоило его. Только поэтому Ричард заставил себя остаться на месте. Правда, в какой-то момент он ощутил сильное желание бежать вместе со всеми. Шелби понимал, к чему бы привел этот безумный поступок. Рано или поздно он обязательно или упал бы на пол и был бы затоптан бегущими, или провалился бы в шахту и отправился бы на дно морское.
— Ложитесь! — успел он крикнуть Сьюзен и Мартину и сам рухнул на пол, прикрыв дочь своим телом. В следующую секунду кто-то наступил ему на ладонь подошвой сапога, но Дик почти не ощутил боли. Затем раздался отчаянный крик Мартина. Отовсюду слышались ругань и проклятья поверженных на пол людей.
В кладовой Нонни Пэрри испуганно вскрикнула,
— Вот теперь мы точно умрем, да? — без всякой надежды в голосе прошептала она. Хьюби Мюллер в этом уже не сомневался. Так или иначе, но все должно было закончиться в самом ближайшем будущем.
Он почувствовал, как она губами ищет его губы, и ощутил сладость и аромат абрикосового варенья. Однако та стремительность, с которой Нонни начала целовать его, подсказала Хьюби, что эта девушка жаждет чего-то большего, и уже через несколько мгновений они превращались на время в единое целое.
И Хьюби Мюллер, старый холостяк, ловелас и сердцеед, вдруг понял, что к этой девушке он испытывает весьма необычные для него чувства. Он впервые занимался любовью, в которой перемешались нежность и жалость. Никогда еще не приходилось ему прижимать к себе такое вот маленькое и запуганное существо, ставшее для него как бы прощальным даром жизни.
Волна наслаждения накрыла их и снова отступила. Теперь Мюллер испытывал переполняющие его чувства сострадания и желания охранять и защищать это хрупкое тельце, которое совсем недавно составляло с ним один организм.
Мюллеру вспомнилось это выражение: «заниматься любовью», и оно его позабавило. Он «занимался любовью» с девушкой, с которой был едва знаком. И все же слово «любовь» сейчас звучало для него в самом прямом, буквальном, смысле. Любовь, которую он никогда не знавал раньше, теперь обволакивала его, душила и даже вызывала слезы.
Они прильнули друг к другу, касались пальцами губ и щек и, дрожа и еще переживая случившееся с ними, радовались тому, что до сих пор живы.
Супруги Роузен тоже пытались на свой лад защитить друг друга.
— Ложись на пол, мамочка! — кричал Мэнни. — Ложись и не шевелись, он так нам велел! Ни о чем не волнуйся, я буду здесь, рядом с тобой!
Вспомнив, что Скотт предупреждал всех беречь голову, Роузен положил ладони на темя своей жены. Когда же на него кто-то наваливался, он грубо отталкивал непрошеного гостя со словами:
— Пошел вон! Прочь отсюда!
Тем временем Белль не переставала причитать:
— Мэнни! Мэнни! Не глупи и ложись на пол рядом. Тогда по тебе перестанут ходить пешком! Давай, иди же быстрей сюда! Прячься, здесь ты будешь в полной безопасности.
Постепенно топот, возмущенные крики и стоны раненых начали стихать, а вскоре и вовсе пропали. И вот над шарканьем удаляющихся ног возвысился голос Скотта:
— Всем оставаться на своих местах! Никому не шевелиться! Опасность почти миновала. Все у меня целы? Никто не ранен?
Ему ответил Мэнни:
— Я даже не знаю, что вам сказать. Темно ведь, ничего не видно. Нас тут чуть не растоптали.
Наконец все звуки стихли окончательно. Еще пару раз кто-то громко вскрикнул, и наступила полная тишина.