После меня
Шрифт:
Когда я заканчиваю уборку, кухня безупречна. Ее можно даже использовать в какой-нибудь телевизионной рекламе. Это хороший способ начать день — превратить нечто обычное в нечто особенное.
Я смотрю на свои наручные часы. Ли придет через десять минут. Ему все еще нравится быть пунктуальным — точь-в-точь как и мне. От старых привычек избавиться трудно. Приехать вовремя — это, конечно, не так-то просто при загруженности улиц, но Ли всегда как-то умудряется уходить с работы без задержек. Когда он устроился на свою нынешнюю работу, я переживала, что он станет одним из тех трудоголиков,
Я проверяю лазанью, готовящуюся в духовке, и поворачиваю ее, чтобы она пропеклась равномерно. Я знаю, что Ли ест много изысканных блюд, когда ходит по ресторанам и кафе, но ему все еще очень нравятся лазанья и воскресное жаркое его мамы. Я готовлю для него большие порции. Они побольше порций в тех шикарных ресторанах, в которых он бывает. И я изо всех сил стараюсь идти в ногу со временем. На прошлой неделе я приготовила макароны с тунцом и красным стручковым перцем. Это одно из тех слегка необычных блюд, рекламируемых в супермаркете «Сейнсбери».
Строго в назначенное время я слышу, как Ли вставляет ключ в дверной замок. Он стал жить отдельно почти десять лет назад, но когда он открывает входную дверь своим ключом, мне приятно думать, что этот дом все еще и его дом тоже. Есть что-то особенное в том, когда ты, уже став взрослым, приходишь в дом, в котором вырос. По крайней мере, так кажется лично мне.
— Привет, милый, — говорю я, встречая его в коридоре.
Он улыбается и наклоняется, чтобы меня поцеловать. Щеки у него холодные, но его глаза сегодня вечером блестят как-то по-особенному. У него такие же глаза, как у его отца. Хотя мы и не упоминаем об этом.
— Привет, мама. Тут что-то очень приятно пахнет.
— Лазанья, — говорю я. — Она будет готова через минутку-другую. Зайди на кухню и согрейся. — Я беру его куртку и вешаю на вешалку, а затем иду вслед за ним на кухню. — Как у тебя дела на работе?
— Хорошо. Как обычно, дел по горло, а тут еще Карл заболел — что было совсем некстати. Но мы справимся.
Он снова улыбается. Я никогда не расспрашиваю его слишком много про его работу. Я понимаю в целом, чем он занимается, но подробности меня не очень-то интересуют, и он это знает. Что для меня важно — так это то, что у него хорошая работа. Я всегда мечтала, чтобы у него была именно такая работа. Каждый родитель хочет для своего ребенка лучшей жизни, чем у его родителей, и чтобы у него было больше перспектив. И я знаю, что платят ему на его работе хорошо, потому что немногие мужчины его возраста могут позволить себе хорошую квартиру в центре города.
— Я уверена, что ты сумеешь со всем справиться. Ты всегда справляешься. Ну да
— Можно я тебе помогу?
— Нет, спасибо, милый. Тебе нужно отдохнуть.
Он всегда предлагает свою помощь, а я всегда говорю «нет». Тем не менее мне приятно, что он все время рвется мне помочь.
— Пожалуйста, — говорю я, ставя перед ним его тарелку.
Я пытаюсь налить ему бокал вина. Точнее, полбокала — он, когда за рулем, больше половины бокала не пьет.
— Нет, не надо, спасибо, — говорит он, накрыв бокал ладонью.
— Ты воздерживаешься по какой-то важной причине, да? — спрашиваю я, садясь напротив него. — Что-то вроде январского месячника воздержания?
— Нет. Просто я выпил несколько бокалов вчера вечером.
— С коллегами по работе?
— Нет. Я ходил в ресторан с одной своей знакомой.
Я начинаю разрезать лазанью.
— Я ее знаю?
— Нет. Я познакомился с ней на этой неделе.
Он опускает ресницы, но я успеваю заметить выражение его глаз.
— Ну и кто она?
— Я не могу ничего от тебя утаить, да? — говорит он, поднимая взгляд.
Правда, при этом он улыбается. И улыбается с таким видом, что становится ясно: он не возражает против того, чтобы я его расспрашивала. Я сглатываю, чувствуя, как внутри меня словно зажегся какой-то огонек.
— Похоже, кем бы она ни была, ты весьма рад тому, что с ней познакомился?
— Ее зовут Джесс. Вчера вечером было всего лишь первое свидание, но она мне нравится. Она мне очень нравится.
— Она работает вместе с тобой? — спрашиваю я, надеясь, что ответ будет отрицательным, потому что, насколько я могу судить, те женщины, которые работают вместе с Ли, уж очень сконцентрированы на своей карьере.
— Нет, не со мной, но неподалеку. Я вообще-то встретил ее на вокзале. Между нами совершенно случайно завязался разговор.
— Чем она занимается?
— Она работает в кинотеатре, который находится в торговом центре. Встречает зрителей, здоровается с ними, проводит их к их местам — и все такое прочее.
Я киваю. Это не тот род занятий, который можно считать более важным, чем семья.
— Она хорошенькая?
— Мама…
— А что, в нынешние времена про такое уже не спрашивают?
— Она вообще-то потрясающая. Не в обычном, гламурном смысле, нет. Она производит ошеломляющее впечатление. Но при этом очень земная.
— Ну, и когда ты меня с ней познакомишь?
— Дай мне время, это ведь было всего лишь первое свидание.
— Хорошо, но постарайся поскорее привести ее сюда на воскресный обед.
— Ты имеешь в виду — чтобы ты могла ее осмотреть, как ветеринар осматривает какую-нибудь лошадку, да? — снова улыбается он.
— Нет. Чтобы я могла поприветствовать ее в нашей семье.
Ли поднимает бровь:
— Как я уже сказал, дай мне время. Давай будем продвигаться вперед шаг за шагом. Я не хочу пороть горячку.
— Тебе тридцать два года, Ли. Я не думаю, что кто-то смог бы обвинить тебя в том, что ты порешь горячку.
Он перестает жевать и смотрит на меня. Впервые за этот вечер в воздухе чувствуется холодок.