После ссоры
Шрифт:
– На следующей неделе победившему доставалась самая горячая штучка, ну, и еще деньги…
– И сколько недель это длилось? – с печалью спрашиваю я.
Я не хочу этого знать, но должна.
– Прошло всего пять недель, прежде чем та девушка…
– Натали, – говорю я, связывая факты воедино.
Хардин смотрит куда-то в окно.
– Да… последней была Натали.
– И что ты с ней сделал? – Я боюсь услышать его ответ.
– На третьей неделе… Джеймс решил, что Мартин нам врет, и решил, что нужно
Доказательство. Это слово будет преследовать меня вечно. Вспоминаю о запачканной кровью простыне, и грудь разрывается от боли.
– Не такие доказательства… – Он понял, о чем я думаю. – Фотографии…
Я открываю рот от удивления.
– Фотографии?
– И видео… – признается он, закрывая лицо руками.
Видео?
– Ты записывал секс с кем-то на видео? Она знала об этом? – спрашиваю я. Но ответ мне известен даже прежде, чем он качает головой. – Как ты мог? Как ты мог так поступить с кем-то? – Я начинаю плакать.
Меня поражает внезапная мысль, что я совсем не знаю Хардина, и я с трудом сглатываю комок, застрявший в горле. Я неосознанно отодвигаюсь от него и вижу, как его глаза наполняются болью.
– Не знаю… мне просто было все равно. Это было развлечением… ну, не совсем развлечением, но меня это никак не беспокоило.
Его честность словно ножом вонзается в мое сердце, и впервые я жалею, что он решил не скрывать это от меня.
– И что случилось с Натали? – спрашиваю я резко и вытираю слезы.
– Когда Джеймс посмотрел видео с ней… Он захотел сам ее трахнуть. А когда она ему отказала, он всем показал это видео.
– О господи! Бедняга. – Мне так жаль, что они сделали с ней такое – что Хардин поступил с ней так.
– Видео распространилось так быстро, что ее родители узнали о случившемся в тот же день. Ее семья занимала серьезное положение в их религиозной общине… и эту новость они восприняли не лучшим образом. Натали выгнали из дома, но слухи распространились, и частный университет, куда она собиралась поступать, отказал ей в стипендии.
– Ты разрушил ей жизнь, – тихо говорю я.
Хардин разрушил жизнь этой девушки так же, как мог разрушить мою. Ждет ли меня подобная судьба? Или я уже стала как она?
Я смотрю на него.
– Ты говорил, что никогда раньше не был с девственницей.
– Она не была девственницей. До этого уже спала с одним парнем. Но именно из-за всего этого мама отправила меня сюда. Там все знали об этой истории. Меня нет на видео. То есть это я ее трахал, но меня не видно – заметны только тату на моей руке. – Он ударяет сжатым кулаком по ладони. – Вот этим я и известен в родном городе…
Голова кругом.
– Что она сказала, когда узнала, как ты поступил с ней?
– Сказала, что влюбилась в меня… и попросилась пожить, пока она не найдет себе другое место.
– Ты согласился?
Он качает
– Почему?
– Потому что не хотел. Мне не было до нее никакого дела.
– Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? Ты что, не понимаешь, что ты с ней сделал? Ты ее обманул. Ты занимался с ней сексом и записал это на видео. Ты показал это своим друзьям и практически всей школе, и она лишилась стипендии и семьи – из-за тебя! А потом ты не нашел в себе ни капли жалости, чтобы помочь ей, когда ей некуда было пойти? – кричу я и встаю. – Где она сейчас? Что с ней стало?
– Не знаю. Я этим не интересовался.
Самое ужасное – каким обыденным и равнодушным тоном он это говорит. Это отвратительно. Я вижу закономерность, вижу сходство между мной и Натали. Мне тоже некуда было пойти из-за Хардина. Мои отношения с матерью разрушились из-за Хардина. Я влюбилась в него, когда он вел со мной свою грязную игру.
Хардин тоже поднимается, но не подходит близко, сохраняя дистанцию между нами.
– О боже мой… – меня трясет. – Ты и меня снимал на видео, снимал?
– Нет! Господи, нет! Я бы никогда такого с тобой не сделал! Тесса, клянусь богом, я не делал этого.
Глубоко внутри я верю его словам – по крайней мере этим, – хотя не должна.
– Сколько еще их было? – спрашиваю я.
– В смысле, сколько еще?
– Скольких ты снял на видео?
– Только Натали… пока не приехал сюда.
– Ты опять это сделал! После всего, что случилось с беднягой Натали, ты снова записывал видео? – кричу я.
– Всего один раз… сестру Дэна, – отвечает он.
Сестру Дэна?
– Твоего друга Дэна? – Теперь все понятно. – Так вот что имел в виду Джейс, когда вы ругались!
Я совершенно забыла о ссоре Дэна и Хардина, но Джейс намекал, что отношения между ними были напряженными.
– Почему ты сделал это, ведь он был твоим другом? Ты кому-нибудь показывал видео?
– Нет, никому. Я удалил запись после того, как отправил Дэну один скриншот… Я правда не знаю, зачем я так поступил. Он вел себя как настоящий засранец: познакомил нас и тут же начал угрожать, чтобы я держался от нее подальше, и мне захотелось трахнуть ее, просто чтобы его позлить. Он все равно тот еще придурок, Тесса.
– Разве ты не понимаешь, как далеко это все зашло? Как далеко зашел ты? – ору на него я.
– Я понимаю! Я все это понимаю, Тесса!
– Я думала, что спор насчет меня был твоим самым ужасным поступком… но, бог мой, это все намного хуже.
История Натали не задевает меня так, как когда-то новость о споре Хардина и Зеда, хотя кажется более подлой и мерзкой и заставляет меня усомниться во всем, что я знала о Хардине – думала, что знала. Я понимала, что он не идеален, что он далек от совершенства, но не думала, что он может пасть так низко.