Послезавтра
Шрифт:
Гаупт-штрассе, 72. 12.15.
Джоанна увидела, как серый «БМВ» резко притормозил у ворот, потом сделал круг и остановился у входа в дом. Она стояла у окна спальни на втором этаже дома. Отсюда плохо был виден парадный подъезд, но она была уверена, что приехал фон Хольден.
Быстро подбежав к зеркалу, она пригладила волосы и потрогала губы, накрашенные модной «влажной» помадой, которую подарила ей Юта Баур. Неизвестно почему, она вдруг почувствовала сексуальное возбуждение, оно было сродни безумному голоду или жажде, которые нельзя
Она открыла дверь и вышла в холл. Фон Хольден в нескольких шагах от нее разговаривал с Эриком и Эдвардом, племянниками Либаргера. Потом он шагнул вперед и исчез с ее глаз. Джоанна чуть было не бросилась за ним, но присутствие молодых Клейстов заставило ее сдержаться.
С трудом она взяла себя в руки, подошла к двери напротив и постучала. Дверь открыл бледный, с бесцветными волосами мужчина в смокинге, с неприятной поросячьей физиономией.
– Я… ухаживаю за мистером Либаргером… – Человек смотрел на Джоанну с таким высокомерием, что она растерялась.
– Я знаю, кто вы, – хриплым голосом ответил он.
– Я хотела бы повидать мистера Либаргера, – сказала Джоанна, овладев собой, и вошла в комнату.
Элтон Либаргер сидел в кресле у окна и просматривал стопку листков – текст речи, которую ему предстояло произнести вечером. Последние несколько дней он только этим и занимался.
– Как вы себя чувствуете, мистер Либаргер? Вас удобно устроили? – спросила Джоанна. Она заметила, что в комнате находится еще один господин, тоже в смокинге. Зачем мистеру Либаргеру два телохранителя в таком прекрасном, богатом доме с охранниками у ворот?
– Спасибо, Джоанна, все чудесно, – ответил Либаргер, не поднимая на нее глаз.
– Отлично. Я зайду попозже. – Она участливо улыбнулась.
Либаргер равнодушно кивнул, так и не посмотрев на нее. Джоанна улыбнулась телохранителям и вышла.
Фон Хольден разговаривал по телефону в кабинете, отделанном темными панелями. Она тихо вошла и закрыла за собой дверь. За окнами сияло солнце, и поэтому комната казалась особенно темной. Зеленые лужайки во дворе переливались, как ковер, красными и желтыми листьями, опавшими с огромного бука. Слева от исполинского дерева располагался гараж на пять машин, а чуть дальше – железные ворота служебного входа.
Фон Хольден положил трубку и повернулся в крутящемся кресле.
– Тебе не следует входить, когда я разговариваю по телефону, Джоанна.
– Я очень хотела тебя увидеть.
– Ну, теперь ты меня видишь.
– Да. – Она улыбнулась и подумала, что, сколько она его знает, он еще ни разу не выглядел таким усталым. – Ты обедал? – заботливо осведомилась она.
– Не помню.
– Завтракал?
– Не знаю.
– Ты устал. Тебе не мешало бы побриться. Поднимись в мою комнату. Прими душ, отдохни.
– Не могу, Джоанна.
– Почему?
– Потому что есть неотложные дела, которыми срочно нужно заняться. – Он встал. – Не опекай меня, ты знаешь, я этого не люблю.
– Я не собираюсь опекать тебя, я хочу… любить тебя! – Она улыбнулась и облизнула губы. – Пойдем ко мне, Паскаль. Сейчас. Может, мы больше
– Ты ведешь себя как маленький ребенок.
– Неправда… – Она подошла ближе и положила руку на его грудь. – Давай займемся любовью здесь, прямо сейчас.
Все в ней – движения, голос – дышало желанием.
– Я уже мокрая, – прошептала она.
Фон Хольден отступил назад и отвел ее руку.
– Нет, – сказал он. – Уходи. Увидимся ночью.
– Паскаль. Я… я люблю тебя.
Фон Хольден смотрел на нее молча.
– Я хочу, чтобы ты это знал.
Внезапно зрачки его глаз сузились и превратились в точки, а сами глаза словно вдвинулись в глубь черепа. У Джоанны перехватило дыхание, она попятилась. Такое грозное, такое злое выражение лица она видела у Паскаля впервые.
– Убирайся, – прошипел фон Хольден.
Сдавленно всхлипнув, она отступила назад, наткнулась на стул, нетерпеливо оттолкнула его, повернулась и выбежала. Фон Хольден слышал стук ее каблуков, когда она взбегала по лестнице. Он собирался подойти и закрыть дверь, но в кабинет вошел Салеттл.
– Вы рассержены? – спросил он.
Фон Хольден повернулся к нему спиной и уставился в окно. Он позвонил из машины Шоллу и изложил свой план. Шолл выслушал, одобрил… и отменил его. Слишком опасно, сказал он. Многие знают, что фон Хольден – начальник его службы безопасности. Если фон Хольден будет убит или арестован, это бросит тень на самого Шолла. Нет, выполнение плана поручено Виктору Шевченко. А фон Хольден должен вечером отвезти мистера Либаргера в Шарлоттенбургский дворец и пробыть там ровно столько, сколько потребуется, чтобы его заметили, а потом незаметно ускользнет, чтобы приступить к выполнению главного задания. Это приказ – и Шолл повесил трубку.
– Поймите, Herr Leiter der Sicherheit, сегодня ваша личная безопасность важна как никогда, – мягко произнес Салеттл.
– Да, я знаю. – Фон Хольден повернулся к нему. Очевидно, Салеттл был в курсе его разговора с Шоллом. Поэтому он подчеркнул слово «сегодня». Сразу же после торжества во дворце состоится другая церемония, для очень узкого круга избранных. Тайная, необъявленная, она состоится в мавзолее прусских королей. Коды доступа, необходимые, чтобы доставить туда сверххрупкий материал, запрограммированы на фон Хольдена, на него одного, и не могут быть изменены.
Ему оказана высочайшая честь, он наделен небывалой властью. Сегодня его безопасность не имеет цены. Он больше не солдат спецназа, не Бернард Овен и не Виктор Шейченко.
Он – Leiter der Sicherheit. Это не должность, это пропуск в будущее. Он, фон Хольден, скоро будет контролировать развитие всей Организации. Он – «хранитель очага».
Глава 109
Помещение для допросов в подвале здания на Кайзер-Фридрих-штрассе было совершенно белым. В белый цвет были выкрашены пол, потолок, стены и полдюжины камер, примыкавших к коридору. О существовании и тем более назначении подвального этажа знали очень немногие, даже в муниципальных отделах департамента.