Послезавтра
Шрифт:
Что стояло за Каролиной Хеннигер, почему от нее и ее сына группа решила избавиться таким способом? Что она знала? Вставал и другой вопрос, который легко читался в глазах Маквея: если бы накануне они не нанесли визит Каролине Хеннигер, были бы теперь живы она и ее сын? Но и этот жгучий вопрос следовало отодвинуть на второй план.
Осборн пошел в ванную и ополоснул лицо и руки. Им пришлось перенести штаб-квартиру операции в отель «Мейнеке» после того, как на седьмом этаже в новом крыле отеля «Палас» обнаружили труп – как раз в том номере, из которого лучше всего просматривались окна их номера. Специальная бригада техников из Бад-Годесберга выбрала
Отель «Мейнеке» состоял из одного-единственного здания, и попасть на верхние этажи можно было только на тарахтящем лифте, обслуживавшем весь отель. Незнакомцу или даже другу было не пробиться через двойной заслон – посты детективов в вестибюле внизу и наверху, около лифта, которые были под наблюдением бригад Литтбарского и Шнайдера. Освободившись от забот о собственной безопасности, Маквей и его коллеги погрузились в размышления о происходящем.
Каду.
Он снова вынырнул на поверхность, оставив Ноблу сообщение в Скотленд-Ярде, что он – загадка из загадок! – находится в Берлине. Он сказал также, что находится в крайне тяжелом положении и очень важно, чтобы он как можно скорей связался с Ноблом и Маквеем, и что через час он перезвонит.
Маквей не знал, что и думать. Он заметил косой взгляд Осборна, когда в очередной раз зачерпнул пригоршню поджаренных орешков из прозрачного пластикового мешочка.
– Знаю, знаю. Слишком много жира, слишком много соли. Все равно я не могу себе отказать в этом удовольствии. – Любовно осмотрев лоснящийся орешек, Маквей отправил его в рот. – Если Каду говорит правду и группа действительно у него на хвосте, тогда он и впрямь попал в переделку, – проговорил он с полным ртом. – Если Каду лжет, значит, он работает на них. Тогда он получил задание обманом заманить нас туда, где с нами можно…
Стук в дверь оборвал его на полуслове. Вставая, Реммер вытащил из кобуры револьвер и подошел к двери.
– Кто?
– Шнайдер.
Реммер открыл дверь, и вошел Шнайдер, за спиной которого стояла привлекательная брюнетка тридцати с небольшим лет, рослая, крупная. Щуплый Шнайдер выглядел рядом с ней мальчишкой. Уголки ее покрытых бледной помадой губ были чуть приподняты, и поэтому казалось, что она все время улыбается. У нее в руках была большая папка.
– Это лейтенант Кирш, – сказал Шнайдер, – из команды компьютерщиков.
Кивнув Реммеру, лейтенант Кирш посмотрела на остальных и заговорила по-английски:
– Очень рада, что могу быть вам полезна. Человек за рулем «БМВ» – это Паскаль фон Хольден, директор службы безопасности европейских инвестиций Шолла. Сейчас мы собираем о нем информацию.
Открыв папку, она достала две черно-белые глянцевые фотографии размером 8x10, сделанные с увеличенного фрагмента видеозаписи дома № 72 по Гаупт-штрассе. На первой фотографии – фон Хольден, выходящий из машины. Фотография оказалась нечеткой, с небольшой рябью, но черты лица видны были отчетливо. На второй фотографии, тоже не очень качественной и еще менее контрастной, можно было различить лицо моложавой темноволосой женщины, стоящей у окна.
– С женщиной дело обстояло несколько сложнее, но сейчас с помощью ФБР мы получили полную информацию, – продолжала лейтенант Кирш. – Это американка. Дипломированный врач-терапевт. Ее зовут Джоанна Марш. Приехала из Таоса, Нью-Мексико.
– Образцовая полицейская работа, верно, Маквей? – Нобл восторженно поднял брови.
– Скорее удача, – улыбнулся Маквей.
Увеличенные фрагменты видеозаписи были посланы в департамент полиции Берлина и Цюриха, а по его просьбе – дополнительно еще и Фреду Хенли из ФБР в Лос-Анджелес. Это был выстрел наугад, но Маквей рассудил, что если Либаргер приехал в Берлин
– Danke, – сказал Реммер, и лейтенант Кирш и Шнайдер вышли из комнаты.
С глухим шипением включилось отопление. Маквей внимательно изучил сначала одну фотографию, потом вторую, запоминая внешность мужчины и женщины, изображенных на них, потом протянул снимки Ноблу и отошел к окну. Он пытался поставить себя на место Джоанны Марш. О чем она думала, стоя у окна? Что она знает о происходящем? И что могла бы рассказать им, если бы им до нее удалось добраться?
Либаргер – тут Маквей согласился с Осборном – это ключ ко всему. Самое удивительное, что, хотя им удалось получить фотографию женщины, сопровождавшей Либаргера, и установить ее личность с помощью организации, охватывающей своей сетью полмира, в их распоряжении был один-единственный снимок самого Либаргера, который прислал им Бад-Годесберг – крошечная черно-белая паспортная фотография четырехлетней давности. Все. Никаких других фотографий не имелось… В это трудно было поверить. Такая значительная фигура, как Либаргер, должна была бы быть объектом постоянного внимания прессы. Его фотографии должны были пестреть в газетах, в журналах, в разных специальных изданиях, альбомах. И тем не менее факт остается фактом – никаких других фотографий Либаргера не существует. Просто необъяснимо! Подарком судьбы для них были бы отпечатки пальцев Либаргера, но, судя по истории с фотографиями, искать их в архивах было бессмысленно. Определенно, Элтон Либаргер был одним из самых засекреченных, самых охраняемых людей в цивилизованном мире.
Маквей посмотрел на часы. 4.27.
Оставалось немногим более получаса до их встречи с Шоллом. И единственная возможная зацепка – Салеттл, точнее, если Маквей успеет встретиться с Салеттлом и получить от него какую-нибудь информацию до начала встречи с Шоллом. Возможно, им могла бы помочь Каролина Хеннигер. Кто знает? Но Салеттл наверняка в силах пролить свет на загадочную личность Либаргера, независимо от того, замешан ли сам Салеттл в историю с безголовыми трупами или нет.
В последние часы события развивались так стремительно и так драматически, что добраться до Салеттла Маквей уже не надеялся. Стало быть, к Шоллу они явятся с тем, чем располагают, то есть с пустыми руками.
Внезапно ему захотелось позвонить Джоанне Марш и попытаться выведать у нее хоть что-нибудь, пока она не повесит трубку или это не сделают за нее. Пусть это плохая идея, все равно большего они сделать не могут. Маквей уже открыл было рот, чтобы спросить у Реммера номер телефона дома на Гаупт-штрассе, как вдруг зазвонил один из двух «чистых» телефонов, стоявших около Реммера.
Реммер посмотрел на Маквея и снял трубку.
– Каду. Соединение через офис Нобла в Лондоне, – сказал он.
Жестом указав Ноблу, чтобы тот подошел к параллельному аппарату, Маквей взял трубку у Реммера и, прикрыв микрофон рукой, сказал:
– Пусть зафиксируют, откуда он звонит.
Реммер кивнул и вышел в другую комнату, чтобы дать необходимые распоряжения.
– Каду, у телефона Маквей. Нобл у параллельного. Где ты?
– В маленькой бакалейной лавке, северная окраина города. – Каду не очень хорошо знал английский язык и говорил отрывистыми, короткими фразами. Маквею показалось, что у него усталый голос и что он чем-то напуган, говорил он очень тихо, почти вполголоса.
– Класс и Хальдер – «кроты» в Интерполе. Их наняли, чтобы убить Мерримэна, Лебрюна и его брата в Лионе.