Послушай-ка, слон...

Керн Людвик Ежи

— Ну, что вы на это скажете? — с триумфом спросил Пиня. — Верно, он умеет говорить так же, как вы, верно?

— Эта технический трюк! — шёпотом сказал самый главный. — В слона вмонтировали магнитофон с микрофоном. Всё, что мы говорили, было записано на плёнку, и теперь этот сопляк нам её проигрывает. Но мы ему этого не простим. Слон должен исчезнуть отсюда! Согласны?

— Ещё бы, — прошептал второй член комиссии.

— П-п-п-поневоле соглашашься, — заикаясь, пролепетал третий.

— Комиссия провела совещание, — громко сказал самый главный. — Вот результаты.

Слона, по имени Доминик, надлежит в кратчайший срок изъять из сада, в коем он проживает безо всякого на то позволения: у вышеупомянутого слона нет жилищного ордера на вышеупомянутый сад. Помимо незаконного проживания в саду, слон Доминик подозревается также в том, что в его внутренностях содержится магнитофон с микрофоном, каковую установку он применяет для затруднения работы комиссии. В связи с вышеизложенным комиссия после детального ознакомления с обстоятельствами дела пришла к выводу, что крайне необходимо перевести Доминика в такое место, где его присутствие не будет способствовать нарушению общественного порядка.

Пиня готов был расплакаться.

— Держать дома животных не запрещается! — сказал он сквозь слёзы.

— Можно, можно, — сказал самый главный. — Но не таких. Можно держать, например, кроликов...

— Или собачек, — добавил второй.

— Или б-б-б-белых мышей, — добавил третий, тупица.

— Или козочек...

— Или к-к-кабанчика...

— А также кошек...

— Рыбок...

— Даже корову...

— Или л-л-л-лошадку.

— Но только не слона, — сказал в заключение самый главный.

Тут Пиня разрыдался.

Пинины слёзы подействовали на Доминика, как красная тряпка действует на быка. Его доброе слоновье сердце было не в состоянии это перенести. Доминик решил расквитаться с теми, кто огорчил его горячо любимого друга. Незаметно, мелкими шажками, приблизился он сзади к членам комиссии, внезапно обхватил хоботом всех троих и поднял вверх.

Подняв комиссию на высоту второго этажа, Доминик вразвалку двинулся по саду.

— Доминик, Доминик! — бросился за ним Пиня. — Успокойся, Доминик! Не делай глупостей, умоляю тебя! Поставь комиссию на землю, успокойся!..

Но Пинины крики не произвели на слона ни малейшего впечатления. Впервые в жизни Доминик по-настоящему разъярился. Никакие уговоры не в силах были его остановить.

С комиссией в хоботе шёл Доминик по улицам городами грозно урчал. Так он добрался до главной площади, где стояла ратуша с тремя башнями.

До сих пор не удалось выяснить, как он это сумел сделать, но факт остаётся фактом: одним взмахом хобота Доминик уместил каждого из членов комиссии на вершине отдельной башни.

На самой, нижней очутился третий, который не мог от страха даже крикнуть по-настоящему и только повторял, как попугай:

— К-к-к-караул!

На средней башне оказался второй член комиссии. Без устали он вопил одно и то же:

— Я больше не буду! Я больше не буду!..

На третьей, самой высокой, украшенной золотым шаром, уместился начальник.

— Погоди, слон, я тебе ещё покажу! Я тебе ещё покажу, слон! — кричал он.

Сбежались люди. Глядя на ратушу, они покатывались со смеху.

Потом пришлось вызвать пожарных и снять комиссию с башен.

Ещё раньше, чем это произошло, Доминик, хитро поблёскивая своими крохотными глазками, поклонился сидящим на башнях членам комиссии и сказал на прощание:

— До свидания, высокая комиссия!

XVII

Под мостом на металлической ферме сидел Хмурый и от скуки плевал в воду. Вот уже много дней подряд у него не было случая ничего украсть. Он чувствовал себя прескверно. Погружённый в печальные мысли, он даже не заметил, как появился Весельчак.

— Привет! — крикнул Весельчак.

— Привет! — машинально ответил Хмурый. Он поднял голову и только теперь узнал Весельчака. — А, это ты, Весельчак...

— Я, я.

— Где ты был?

— На поисках...

— Нашёл?

— Нашёл.

— Стоящее дело?

— Рот разинешь, когда узнаешь. Что же это такое?

— Пальчики оближешь.

— Ну говори, говори, Весельчак.

— Сокровище.

— Настоящее сокровище?

— Самое настоящее.

— Встречается часто?

— Как раз наоборот. Неслыханная редкость.

— Если редкость, тогда ты наверняка не врёшь. Настоящие сокровища встречаются не часто, — заметил задумчиво Хмурый и сквозь зубы художественно сплюнул на воду.

Наступило молчание. Слышно было, как над их головами перекатываются по мосту колёса трамваев и автомобилей. Наконец заговорил Весельчак:

— Хмурый...

— Чего тебе?

— Чего ты такой хмурый?

— Я вовсе не хмурый, я думаю.

— О чём?

— Да об этом сокровище.

— И ни за что не догадаешься. Даже если будешь думать сто дней и сто ночей, всё равно не догадаешься.

— Ну скажи, Весельчак, не мучай человека...

— В таком случае я попрошу тебя встать.

— Зачем?

— Такие сообщения надо выслушивать стоя. И ещё одно: можешь ты хоть одну минуту не плеваться?

— Это будет тяжело, но попробую. Так что же это?

— Держись за ферму, Хмурый. Услышишь — бухнешься в воду. Это сокровище... слон!

— Спятил! — заорал вне себя Хмурый. — Слона красть! Представь, я уже вижу, как ты удираешь вместе со слоном! Ха-ха!..

— Молчи! Ещё кто-нибудь услышит!

— Под мышку собираешься его взять или как?

— Молчи, Хмурый, не то получишь!

— Где ты его потом спрячешь? У тёти под кроватью?

— Молчи, болван! — рявкнул вдруг, рассердившись, Весельчак. — С чего ты взял, что я собираюсь украсть целого слона?

— Разве не всего?

— Только кусочек. Понимаешь, дуралей, кусочек!

— Ногу, хвост, ухо, хобот? — не унимался Хмурый.

— Бивни, болван, бивни.

— То есть как «бивни»?

— Послушай, Хмурый, — сказал Весельчак. — Ты что, действительно никогда не слыхал о слоновой кости?

— Слыхал. Слоновая кость очень дорогая.

— Вот именно! Ну что, в башке у тебе проясняется?