Послушай-ка, слон...
Шрифт:
— А за что штраф? — спросил Пинин отец.
— За езду ночью без сигналов, — сказал первый милиционер.
— За езду без регистрационного номера как днём, так и ночью, — добавил второй.
— Какую сумму вы требуете? — спросил отец.
— Сто злотых.
— Пожалуйста, вот сто злотых, — сказал Пинин отец, доставая из бумажника красную продолговатую бумажку.
— Вот квитанция, — сказал первый милиционер и вырвал листок из блокнота, отметив предварительно на нём характер нарушения.
— Не советуем на будущее пользоваться слоном в таком состоянии, —
Милиционеры завели мотоцикл, вскочили на него и укатили. Меж тем все машины уже проехали, и Доминик величественно зашагал в город по пустому шоссе. Это происшествие несколько его огорчило, и он покачивался на ходу больше обычного. Разумеется, сигналов у Доминика не было, но, по счастью, он был такой белый, что все без труда различали его в темноте не хуже, чем шлемы милиционеров, которые маячили перед ними вдалеке на шоссе, пока не скрылись наконец из виду. Может, даже ещё лучше.
— Папа... — сказал Пиня.
— Ну, что?
— Ты спишь?
— Нет.
— А мама?
— Мама спит.
— Как ты думаешь, она спала всё время?
— Думаю, спала, — ответил отец.
— Ты ей ничего не говори...
— О чём? — спросил отец.
— Об этих ста злотых.
XVI
Всё шло прекрасно, пока однажды утром не появилась комиссия. Комиссия состояла из трёх человек, все трое были очень важные. Комиссия появилась в саду, где жил Доминик. Она покрутилась-покрутилась по саду, посмотрела на Доминика издалека (ближе подойти комиссия побоялась), пошепталась, посоветовалась о чём-то, и устами одного из её членов — как видно, самого главного — комиссия спросила:
— Чей слон?
— Пинин, — вежливо ответила соседка, которая как раз в это время возвращалась с покупками домой.
— Кто такой Пиня? — спросил другой член комиссии.
— Очень симпатичный мальчик, — охотно объяснила соседка.
— Совершеннолетний?
— Думаю, нет, — ответила соседка.
— Отец у него есть?
— Есть.
— Мать есть?
— Есть.
— Ну и что они по этому поводу?
— По какому поводу?
— То есть как «по какому»? По поводу слона.
— Ничего.
— То есть как «ничего»? Совсем ничего?
— Совсем.
— А что вы лично об этом думаете?
— О чём?
— Да о слоне.
— Ничего не думаю.
— А ваш муж?
— Тоже ничего не думает.
— А что говорят в связи с этим другие соседи?
— Ничего не говорят.
— Соглашаются, чтобы тут жил слон? — спросили разом все три члена комиссии.
— Почему бы им не согласиться? — ответила соседка. — Слон спокойный, никого не обижает, вреда не приносит, вот они и не возражают. Все его даже очень любят, — добавила она.
— Подумать только! — воскликнул самый главный из комиссии.
— В голове не помещается! — воскликнул второй.
— Ну и дела! — воскликнул третий, который заикался, стоило ему разволноваться.
— Где живёт этот Пиня? — спросил главный.
— Здесь, на втором этаже. —
— Можете вызвать его сюда?
— Пожалуйста, — сказала соседка и принялась кричать: — Пиня! Пиня! Тут пришли к тебе какие-то граждане!
Пиня высунулся из окна и громко крикнул в ответ:
— Бегу!
Через секунду он стоял уже перед комиссией.
— Пиня! — представился он.
— А мы комиссия, — сказали три очень важных человека.
— Чем могу быть полезен? — осведомился Пиня.
— Мы насчёт слона, — ответил самый главный и указал пальцем на Доминика.
— Хороший слон, верно? — с гордостью спросил Пиня.
— Возможно, — ответил, значительно крякнув, самый главный. — Но речь не о том. Тут дело серьёзное...
— О-о-о! — В Пинином голосе зазвучало беспокойство. — Доминик что-нибудь натворил? Ты натворил что-нибудь, Доминик? — обратился он к слону, невозмутимо стоявшему поодаль.
Доминик только помотал головой, а потом, взмахнув вправо и влево своим огромным хоботом, громко спросил:
— С чего бы?
Члены комиссии с изумлением переглянулись.
— Что за шутки? — рявкнул самый главный.
— Какие шутки? — спросил Пиня.
— Издеваешься над нами? — крикнул второй.
— Д-д-д-д-дурака валяшь! — крикнул третий, самый тупой. Когда было не надо, он прибавлял к слову лишнюю букву, а когда было надо — наоборот, её проглатывал.
— Совсем не валяю, — ответил Пиня, которого всё больше и больше пугал этот разговор.
— Если ты чревовещатель, иди в цирк, только там такие нужны! — заявил первый.
— Если только там будут ему платить! — присоединился к нему второй.
— В ла-ла-ладошки тебе хлопать бум, — сказал третий.
— Я совсем не чревовещатель... — начал было Пиня.
— С чего бы тебе тогда говорить «с чего бы»? — прервал его самый главный.
— Это не я, это слон.
— Не з-з-з-з-заговаривай, понимашь, зубы, — сказал тупица.
— Это чистая правда, — взмолился Пиня, — Доминик у меня умеет разговаривать не хуже, чем вы!
— Как ты смеешь нас оскорблять? — прорычал самый главный.
— Я могу сказать всё, что угодно, — заговорил опять Доминик.
Комиссия оцепенела. А из пасти Доминика слова посыпались, как из рога изобилия:
— Чей это слон? Кто такой этот Пиня? Совершеннолетний? Отец у него есть? Мать есть? Ну, и что они по этому поводу? По какому поводу? По поводу слона. Как, совсем ничего? А что вы лично об этом думаете? А ваш муж? А что говорят в связи с этим другие соседи? Соглашаются без возражений со слоном? Подумать! В голове не помещается! Где живёт этот Пиня? Вы можете вызвать его сюда? А мы комиссия. Мы пришли насчёт вот этого слона. Возможно, но не о том речь. Дело довольно серьёзное... Что за шутки? Дурака валяшь? Если ты чревовещатель, иди в цирк, только там такие нужны! Если только там будут ему платить! В ла-ла-ладошки хлопать бум! С чего бы тебе говорить тогда «с чего бы»? Не з-з-з-з-заговаривай, понимашь, зубы! Как смеешь нас оскорблять?