Посольство
Шрифт:
– Такие штуки случаются, Нед. Ты же знаешь.
«Хорошо, что хоть твоя башка не оказалась в моем холодильнике», – добавил про себя Нед. Он нацарапал адрес Бернсайда на клочке бумаги со стола Гривса.
– Спасибо за помощь, Макс.
Гривс кашлянул, когда Нед повернулся, чтобы выйти.
– Нед, я управленец, а не оперативник. То есть, когда мне приходится следить за кем-то вроде Бернсайда, хорошо, если я не потеряю его на первых же поворотах.
– Ладно, Макс, не заискивай.
– Слушай, когда ты попросил о помощи, я сделал все, что мог. – Гривс держал руку
– Что, есть пять разных способов написаний этой фамилии?
– Может быть. Это тебе ничего не говорит?
Нед покачал головой.
– А может, его настоящее имя Ам...
– ...броз Э. Бернсайд. Очень смешно. Я жду, когда дома, в бюро, будет утро. Может, у них что-нибудь на него есть?
– Сейчас здесь без четверти десять утра, так? Значит, в Вашингтоне без четверти пять. Утра ждать еще долго. Попробуй связаться по телексу с ночными дежурными.
Нед вышел от Гривса и направился в офис Джейн. Он шел, не переставая удивляться, сколько должностей в госучреждениях занимают добродушные идиоты вроде Макса Гривса. На них нельзя сердиться. Но невозможно добиться и нормальной работы. А уж если заставишь, они наделают такую кучу ошибок, что не разгребешь.
Секретарши Джейн не было на месте. Нед прошел мимо ее стола и постучал в открытую дверь.
– Мисс Вейл. У меня есть жалоба на одного из ваших людей, мэм.
– В чем дело, полковник Френч? Сэр, как же вы меня напугали.
Они молча глядели друг на друга. Наконец Нед прошел в кабинет.
– Стой там. Ты слишком соблазнительно выглядишь. Так и хочется откусить кусочек, – сказала Джейн. – А я собираюсь на десятичасовое совещание.
– Даже и перекусить за это время не удастся.
– Конечно. Так что за жалоба?
– Я знаю, что Максом Гривсом ты не руководишь, но...
– Такой приятный молодой человек. Но только от сих и до сих. – Джейн коснулась ушей. – А так – чистая сметана.
– Что за увлечение съестным?
– Ничего. А как насчет ленча?
– Думаю, что мог бы предложить арахис, если, конечно, гостиница обновила запасы в холодильнике.
– Как всегда?
– Давай на полчаса позже, чтобы нарушить традицию.
Она кивнула, глядя ему за спину.
– Аманда, ты закончила с этим ксероксом?
– Я как раз туда иду, – ответила секретарша, Нед подождал, пока ее каблучки не застучали в коридоре, потом он сделал воздушный поцелуй, повернулся и вышел так, чтобы это видела Аманда.
– Да, Джок, – говорил П. Дж. Р. Паркинс кому-то на другом конце провода. – Не стоит ее пересылать. Я стер уже. Там интересно было только имя Тони Риордан.
Он сидел в кресле так, будто его смастерили вместе с креслом.
– Да-а? – спросил шотландец с обычным раздражением.
– Риордан, – повторил Паркинс.
– И что, мне подключаться? – спросил Джок кисло.
– Если нет, значит, я тоже могу ошибаться.
Возникла неловкая пауза. Паркинс напомнил о себе:
– У вас есть
– У меня? Нет.
– Мне кажется, фамилия Риордан принадлежит не то парню, которого сшибли, не то тому, кто его сшиб.
Зевок был явственно слышен в трубке.
– Проработаем это, Питер, проработаем. – И линия в МИ-5 отключилась.
Вообще-то Паркинс мог сидеть, наклонившись и вперед и назад. Но, видимо, гены внушили ему, что торс сидящего должен быть в строго вертикальном положении. Чтобы разрядиться после стычки с шотландцем, он встал и начал расхаживать по узкому пространству между столами с электронным оборудованием и инструментами.
Он должен сделать несколько звонков. Надо позвонить дежурному сержанту и выяснить имя Риордана. Имя. Гражданство. Может, все это и совпадения. Может, он вовсе не Тони и не янки. Не исключено, что он Пеордан или Деордан, размышлял про себя Паркинс, потому что сообщение, которое он получил, было телефонным, а не письменным.
Но если это все же был Тони Риордан, американец, то что за игру ведет этот хитрец, полковник Френч?
Молодой человек в просторной, студенческого типа одежде лежал на животе: ноги были раздвинуты в стороны, руки согнуты в локтях, голова поднята, а глаза впились в окуляры бинокля – мощного и поставленного на специальную треногу, чтобы не дрожало изображение.
Он лежал в комнате, видимо, давно покинутой маленькой спальне, на третьем этаже современного жилого дома.
Дом, расположенный в узкой лощине среди богатой летней зелени Риджент-парка, мог быть раньше студенческим общежитием, а молодой человек – одним из его обитателей.
Но дело, которое его полностью захватило, хотя рядом с ним стоял термос с горячим кофе и лежали конфеты, показывало, что его присутствие в этом доме никак не могло быть законным.
На этой высоте в поле его зрения как раз попала довольно большая группа кустов и деревьев, посаженных через улицу и прикрывающих от нескромных глаз Уинфилд-Хауз, резиденцию посла и госпожи Фулмер. Улица, которая пролегала между наблюдателем и объектом его наблюдения, называлась Аутер-Серкл. В этот ранний утренний час немногочисленные машины проносились по ней на юг.
Именно по Аутер-Серкл бежал вчера Нед Френч, когда видел подъем «Олд Глори», а чуть позже – приглушенное сияние Большой лондонской мечети. Этот храм находился к югу от здания, из которого молодой человек продолжал наблюдать за окнами Уинфилд-Хауза и двумя въездами на его территорию с Аутер-Серкл.
Один въезд, прямо напротив общежития, позволял видеть все западное крыло Уинфилд-Хауза и его южный фасад. Но перед ним была протянута цепь, а железные ворота закрыты фанерными щитами, чтобы загородить дом от прохожих. Другой въезд, в нескольких ярдах к северу, оставался открытым, но его охраняли из сторожки. Редкие автомашины, въезжавшие на территорию резиденции, останавливались для проверки, а потом поворачивали налево по дорожкам из гравия к задней части особняка или в другую сторону, на стоянку позади оранжереи и теннисных кортов.