Посольство
Шрифт:
Да, когда все это успокоится, сказал себе Нед. Когда исчезнет тревога. Как это может случиться? – спрашивал он себя. Как убедить Лаверн, чтобы она позволила ему уйти? Смогут ли он и Джейн открыто проявить свои чувства друг к другу, не вызвав немедленного, хотя, может быть, и замаскированного дисциплинарного взыскания?
Внимание Неда привлек молодой студент, остановившийся поглазеть на витрину с какой-то мурой для панков. Он двигался следом за Недом почти так же быстро, как и сам Нед. Когда они приблизились к шумной и многолюдной Оксфорд-стрит, парень приблизился на расстояние тридцати ярдов, как это и рекомендуют пособия по слежке. Нед отметил на оперативном
Остановившись на оживленной улице, Нед поглядел по сторонам, как бы высматривая автобус. Благодаря периферическому зрению, Нед ни разу прямо не взглянул на студента, но, поворачивая голову, все же заметил еще одного человека с такими же повадками. Молодой парень терся возле почтового отделения на углу Бленхейм и Молтон, очень неопрятный, со слишком короткими темными волосами и таким носом, о котором отец Неда говорил: «Так и хочется напихать в него груду никелевых монет».
Чувствуя себя маршалом на параде, Нед подождал, пока переключился светофор, и двинулся через Оксфорд-стрит. Его кортеж проследовал за ним на соответствующей дистанции. Студент в тридцати футах, а Нос – в пятидесяти. Насколько мог судить Нед, не желая проверять свою догадку слишком открыто, ни один из них пока не заметил другого.
Хотя слежка за ним не принадлежала к разряду мелких неприятностей, она добавила что-то еще к мрачной атмосфере этого дня. Ничего путного в этот вторник не будет, решил Нед. Еще одно поразительное предчувствие Френча?
Нед снова помедлил, чтобы предоставить своим преследователям возможность поменяться местами, а себе дать время подумать, что же делать дальше. Он был уверен, что может уйти от кого угодно в этом сумасшедшем доме, которым был первый этаж «Селфриджа». Но от двоих?
Длинная вереница автобусов медленно двигалась на восток. Люди вскакивали на заднюю площадку и соскакивали с нее с такой легкостью, что можно было подумать, будто эта лондонская привычка вполне безопасна. Нед знал, что это вовсе не так; правда, тот, кто вскакивал или соскакивал, редко ушибался, но иногда от толчков страдали пожилые респектабельные старушки, терпеливо ожидающие возможности войти в автобус или выйти из него.
Черт подери, подумал Нед. Два хвоста. Один из Компании, а второй, скорее всего, человек Бертольда Хайнемана, любителя приключений, о существовании которого ему вчера вечером сообщил Мо Шамун. Техника ухода от слежки не была установлена раз и навсегда и не подчинялась никаким законам. Однако инстинкт подсказывал Неду, что шансы на успех снизились, поскольку преследователей было двое.
Ему придется отменить встречу, Джейн ушла из офиса несколько минут назад. Лучше всего, видимо, позвонить ей прямо в номер 404. Это было намного безопаснее встречи. Они уже несколько месяцев искушали судьбу, полагаясь на его интуицию. Это будет первый раз, когда они отменят свидание. Отличный процент. Вот только страх, гнетущий, как предзнаменование... Короче, день не задался. Черный вторник, черт его подери.
В поисках телефона Нед вошел в универмаг «Дебенхам» в поисках телефона. Он только что миновал маленькие ресторанчики на Саут-Молтон, где он и Джейн однажды...
Разумеется, их отношения будут совершенно иными без Лаверн. Знала она об этом или нет, но это был любовный треугольник. Само ее существование сообщало их отношениям особый привкус запретности. Без нее это были бы просто пирожные и чай на Саут-Молтон.
Он нашел телефон, прождал четыре минуты, пока не наговорилась стоявшая перед ним женщина, позвонил в отель, который
– Джейн?
– О Господи! Ты меня чуть не до смерти напугал.
– Джейн, ничего не получится. Половина шпиков Лондона тащится за мной.
– Чудесно.
– Ты же понимаешь, что я огорчен не меньше, чем ты.
– Знаю. Пока.
Он повесил трубку и повернулся так быстро, что уперся взглядом прямо в Носа: стоя всего в нескольких ярдах от него, тот вдруг остро заинтересовался колготками в ближайшей витрине. Студент, лучше подготовленный, будто поджидал одного из них у лифтов.
Следующие полчаса Нед водил шпиков по магазинам грампластинок вдоль Оксфорд-стрит – от Марбл-Арч до Тоттенхэм-Корт-роуд. В каждом он подходил к продавцу, обычно ветерану лет 26, и спрашивал, нет ли альбомов фортепианной музыки.
– Что-нибудь из ранних записей – годов тридцатых или сороковых, – объяснял Нед. – Пайнтоп Смит, Арт Ходс, Джо Салливан, Джимми Йэнси, Джесс Стейси. Любой исполнитель буги-вуги, вроде Алберта Амонса, Питера Джонстона или Мид Лукс Люиса. Только не надо дуэтов и трио. Ничего, кроме соло.
Альбом не попался ему ни разу, но он нашел несколько пленок, заляпанных бездарными этикетками, на которых значилось что-то вроде «величайшие классические произведения всех времен». Он купил их, хотя эти вещи у него были – большей частью на пластинках из шеллака, на 78 оборотов. Им было уже более чем полвека, и потому звучали они плоховато. Последние двадцать лет он почти всегда возил их с собой. Лаверн, помогавшая таскать эти жернова из города в город, говорила:
– Они не могут ни перегреться, ни переохладиться, ни высохнуть, ни увлажниться: с ними обращаются лучше, чем с нашими девочками.
Вот и отлично, решил Нед, купив пленки. Если их счастливый дом распадется, некоторые из фортепианных записей должны быть легкими, как эти кассеты.
Он видел, как роется Студент на стеллаже с пластинками. Нос прохаживается снаружи по тротуару Оксфорд-стрит. Теперь они поняли, что следят за одним и тем же человеком, который ведет их по ложному следу. Когда парни вернутся к себе, их боссы развлекутся, вычисляя, что же на самом деле произошло и чего не было.
Нед пошел по направлению к канцелярии. Когда он свернул с шумной, задымленной Оксфорд-стрит на юг, на Дюк-стрит, Студент сник, узнав дорогу домой. Нос держался поблизости, пока Нед не скрылся в огромном здании. Нед стоял в холле и смотрел через окно, выходящее на Гросвенор-сквер, видел, как Нос встретился с другим парнем, судя по всему, тоже арабом. Они о чем-то говорили, оживленно жестикулируя.
Гнусный и мерзкий день с липкими мелкими неудачами не оставил даже надежды на воздаяние в виде встречи с Джейн. Он уже не мог обойтись без этих встреч. Без них он страдал как ребенок. Дурацкий, мрачный день.
Нед снова вышел из канцелярии, чтобы остаться наедине со своими унылыми мыслями. Еще полчаса никто не будет ждать его в офисе. Может, ему повезет, и он встретит Джейн, у которой наверняка такое же поганое настроение.
Держась в стороне от толчеи Оксфорд-стрит и выбирая небольшие, спокойные улочки, он оказался на Гановер-сквер, в глубине района Сохо, с его секс-шопами и другими заведениями подобного рода. Окна пестрели объявлениями местных специалисток, готовых доставлять садистские удовольствия. Куда бы ни забросила человека судьба, как бы ни баловала его, он никогда не бывает доволен. Время пришло.