Посольство
Шрифт:
Молодой человек с биноклем взглянул на часы и, увидев, что уже одиннадцать, взял в руку «уоки-токи» [27] .
– Танго-два Чарли-первому. Радиоприемник затрещал.
– Поговори со мной, дорогой.
– Обычный поток. Фургон садовника. Фургон «Ходгкинс и дочь – традиционные обеды».
– Ты наполнил мой день, о глаз Аллаха.
– Десять-четыре.
Молодой человек вытащил доску с зажимом и на разграфленном листе бумаги написал что-то против числа 11. Потом он вернулся к наблюдению. Неожиданно «уоки-токи» издала сигнал вызова.
27
«Уоки-токи» –
– Танго-два, танго-два, посетители.
– Повтори, Чарли-один.
– Ты, о благословенный из людей, – сказал мужской голос. – Почистил ли ты свои ботинки, солдатик? Десять-четыре.
Озадаченный парень с биноклем уставился на молчащее радио. Только сейчас до него дошел смысл сообщения: кто-то шел с проверкой. Ну и что? Он был там, где должен был быть, делая то, что приказано. Зачем паниковать.
– Не вставать, – рявкнул голос сзади.
Молодой человек дернулся в сторону за маленьким «узи» [28] , лежавшим рядом с «уоки-токи». Потом застыл.
28
«Узи» – портативный автомат израильского производства.
– Здравствуйте, – выдавил он.
Небольшой человек крепкого телосложения стоял в проеме. На первый взгляд он походил на озлобленного Микки Руни [29] – такого, который качает пресс по пятьдесят раз в день. То же, похожее на эльфа лицо, только редкие седые волосы не спадали кудрями, как у актера.
– Ладно, – сказал мужчина. – К биноклю, Шультхайс!
– Слушаюсь, мистер Рэнд.
– Что там делается?
– Все как обычно, мистер Рэнд. Грузовики с продуктами и товарами.
29
Микки Руни – американский киноактер.
– Следи за тем, о чем болтают в посольстве. Ты слышал о воскресном плане?
– Мистер Крофт мне рассказал. Что-то вроде сборища знаменитостей.
– Отменяется, Шультхайс.
– Хм?
– Не будет. Никакого сборища. Мы не допустим этого.
– Но, как я понимаю, это идея миссис Ф.?
– А ты пойми по-другому, Шультхайс.
– Да, мистер Рэнд.
Разговор двух американцев гулко отдавался в пустой комнате, будто где-то вдали шли переговоры по межпланетным каналам.
– Ладно, собирайся и следуй за мной, – сказал Рэнд молодому человеку. – Сейчас мы усилим нашу группу электронного подслушивания двумя мощными фигурами – тобой и Дитрихом. Все входящие и выходящие звонки записываются на пленку и расшифровываются.
– Что, даже и по телефонам миссис Ф.?
– В первую очередь.
– Да, мистер Рэнд.
Невысокий седой человек взглянул на него с вызовом сверху вниз.
– Давай, давай, иди. – Он подождал, пока Шультхайс собрал свое оборудование в обычную полотняную сумку, застегнул ее на молнию и поднялся на ноги.
– Все в порядке, мистер Рэнд.
Пара казалась очень странной. Шультхайс со своей
Рэнд повернулся и первым вошел в большое помещение с длинным столом, заставленным подслушивающей аппаратурой. Несколько молодых людей, похожих на студентов, сидели в легких наушниках, словно слушали обычные записи «Топ-40» [30] . Время от времени они что-то царапали на бумаге.
30
«Топ-40» – радиопередача, в которой передаются 40 лучших произведений рок-музыки.
Двигаясь, Ларри Рэнд терял свой бульдожий вид. Он ходил исключительно легко, покачиваясь и бочком, как овчарка или терьер, но искусством управлять миром владел как дрессировщик. Может быть, он инстинктивно чувствовал, когда пустить в ход плетку или вовремя рявкнуть, чтобы заставить повиноваться массы людей.
Усадив Шультхайса в конце стола, он указал ему на пару наушников.
– Перехваченные разговоры распределяются автоматически, – объяснил он. – Когда на твоей контрольной панели загорится лампочка, нажми кнопку и запиши все, черт возьми, аккуратно, да не забудь указать время с точностью до секунды. Иначе нам придется немало похлопотать, чтобы сопоставить пленки и запись. Понятно?
– Да, мистер Рэнд.
– Начинай.
Рэнд вразвалку направился к окну. На верхнем этаже Уинфилд-Хауза горничная протирала окно мансарды. Она чуть смочила стекло чистящей жидкостью и еле водила руками. Лицо Рэнда стало жестким. Плохая работа выводила его из себя еще больше, чем безделье. Вы платите горничной за мытье. Если она этого не делает, вы просто ее увольняете. Но нужны годы, чтобы обнаружить недобросовестность горничной, которая едва шевелит губкой. А она, между прочим, крадет ваши деньги, как вор.
Он повернулся и взглянул на группу парней. Они сидели, словно готовясь к экзаменам, за длинным библиотечным столом, где электронная информация медленно впитывалась в мозг. Это действительно был экзамен, подумал Ларри Рэнд. Каждый день враг закидывал петли, которые надо было распутывать. Экзамен никогда не кончался – вопросы жизни и смерти, на которые вам надо было дать ответ или заплатить высшую цену.
Он прошел в угол комнаты, где на пыльном цементном полу стоял обычный телефон. Рэнд поднял трубку и набрал номер.
– Хеннинг, – резко бросил он через секунду. – Давай.
Человек на другом конце провода начал с каких-то невразумительных фраз типа: «Я не очень уверен».
– Пока еще слишком рано утверждать, мистер Рэнд.
– Неужели? – рявкнул Рэнд. – Или это оправдание?
– Мы начали всего час назад. Почти половина тех, кому успели позвонить, просто не берут трубку.
– Это все отговорки. С кем вы к этому моменту поговорили?
– Лично я только с двумя: Рупертом Мэйном и Джилиан Лэм.