Посольство
Шрифт:
Мысль о том, что Паркинс болтается по зданию, досаждала Неду и забавляла его. Он не сомневался, что этот человек был из МИ-5 или из Спецотдела. Должность в посольстве позволяла ему проникать в любые закоулки канцелярии. Нед гораздо больше беспокоился о том, не проделывает ли Паркинс отвлекающих маневров, чтобы проникнуть в его дела. Работа англичан в годы Второй мировой войны строилась на намеренном дублировании – фальшивые армии и аэродромы, двойные агенты на каждом углу, дезинформационные кампании и тому подобное. Сотрудники
Нед пошел к следующей точке своего обхода, не заметив, как размышления о Паркинсе отодвинули Лаверн в сторону, если не на задний план. Оказывается, старикан приносил и пользу.
В девять тридцать Нед Френч поднялся на этаж, где работала Джейн Вейл. Он выглянул из окна на лежавшую внизу Гросвенор-сквер. Сотрудники контор, приступающие к работе позднее, не спеша шли к своим офисам. День был не ясный и не пасмурный: редкие просветы голубого неба затягивались клубящимися в вышине облаками.
Нед смотрел в окно, не понимая, что его задерживает. Площадь была... не такая, как обычно?
На ней не было Наблюдателя.
Ну да, конечно, вспомнил Нед. Эти панки нанесли ему несколько сильных ударов и пинков. В возрасте Наблюдателя человеку требуется время, чтобы избавиться даже от царапин. А сколько ему? Шестьдесят? Возраст его отца? Разве он не просил Макса Гривса проверить его несколько месяцев назад? На него должен быть файл.
По дороге в офис Джейн Нед остановился перед закрытой дверью Гривса. Он постучал, немного подождал и вошел. Длинное узкое лицо Макса выглядело удивленным и помятым, будто его вынули из стиральной машины.
– Привет, Нед. – Голос фэбээровца прозвучал тихо, как вздох. – Что нового по Четвертому июля?
– Все нормально. Что с тобой сегодня?
– Плохо выгляжу?
– Видел хуже только в банке с формальдегидом в Лондонской клинике.
– У меня... – начал Макс и остановился.
Неду всегда казалось, что лицо этого человека выдает его мысли. «У меня проблема» – таков был смысл недоговоренных им слов. Нед кивнул, как бы отвечая на вопрос.
– Ты помнишь, несколько месяцев назад я просил проверить старикана со смешным плакатом, который болтается на Гросвенор-сквер?
Гривс с трудом отвлекся от своих страхов и сомнений, вникая в вопрос Неда.
– Да, конечно. А что такое?
– Можно мне взглянуть на его файл?
– Конечно, а что случилось?
Нед нахмурился.
– Я хотел бы сейчас.
– Конечно, а... – На этот раз даже Макс заметил, что его повторения кажутся странными. – Так, старикан с плакатом. – Он повернулся на стуле к компьютеру, Гривс включил персоналку и замер, держа руки над клавиатурой.
– Самая последняя модель, Макс?
– Да, конечно. Черт, а как его зовут?
– Ты что, не можешь найти файл без имени? Что у вас за система поиска информации? Неужели нельзя по
Гривс медленно покачал головой из стороны в сторону.
– Ты не понимаешь, Нед. В этой конторе на компьютере работаю я. Именно меня послали на компьютерные курсы, именно я ставлю все информационные программы.
Нед помолчал.
– И ты вводишь свои досье только по фамилии объекта?
– Разве есть другие способы?
На этот раз молчание Неда длилось гораздо дольше: он просчитывал стоимость четырех или пяти терминалов и главного компьютера, полностью ориентированных на работу в этом офисе.
– Слушай, Нед, – взорвался Макс. – Дай мне его имя, и я всю его жизнь открою тебе через долю секунды.
– Прекрасно.
– Бернсайд! – воскликнул Макс.
– Что?
Гривс весело забарабанил по клавиатуре. Как он и предсказывал, не прошло и секунды, как на экране монитора появился текст из трех строчек. Яркие зеленые буквы. Нед прочитал:
«Бернсайд, Амброз Э. – так начиналось досье, – возраст 66 лет; мужчина; нынешний адрес: 60, Гудж-стрит, И-си-2, Лондон; по учетам не проходит».
– А что еще? – спросил Нед.
– На этого типа нет файлов ни здесь, ни дома, Нед.
– Восхитительно, – ответил Нед. – Если на человека нет файла, вы не можете выдать ничего больше, чем вот это?
– Я сам проводил его домой и узнал фамилию от домохозяйки. Это просто ночлежка над пабом со странным названием. Никто в пабе не знает о нем ничего, кроме того, что он ходит с чудным плакатом. Он редко заходит в паб, ни с кем не разговаривает. У меня это заняло полдня. Публика там все время меняется. Студенты из Лондонского университета, люди, которые пользуются Британским музеем. Короче, это Блумсбери.
– Спокойно, Макс.
– Я спокоен, – уверил его Гривс. – Я проверил его по всем учетам и здесь, и дома. Все запросы пришли пустые.
– Хорошее здоровье?
– Я это говорил? – простонал Макс. – Он может оказаться хоть оживленным Сталиным. Единственное, что я могу сказать точно, что по учетам он не проходит.
– А ты знаешь, Макс, Амброз Э. Бернсайд был известным юнионистским генералом во время гражданской войны.
Гривс долго, не мигая смотрел в глаза Неда. Потом выдавил:
– Может, родственник?
– Может, правнук? – добавил Нед.
– Может быть.
– А может, вымышленное имя?
– О черт, Нед.
Мужчины помолчали.
– Вырубай свой бездарный компьютер, Макс, – вздохнул Нед. – Во что нам эта штуковина обошлась? Полмиллиона? Так частная промышленность обдирает дядю Сэма? В два раза больше рыночной цены? Самое последнее слово в программном обеспечении не позволяет обнаружить обманщика, не способного провести и двенадцатилетнего школьника.