Посредник
Шрифт:
А Ирина… Ирина продолжала жить своей жизнью. Друзья, подруги, кино, танцы… Однажды, поздней ночью, возвращаясь одна от подруги домой она попала на глаза подвыпившей компании парней.
– Глядите, какая классная жидовочка идёт в нашу сторону. Я давно на неё глаз положил. А кто-то переживал, что вечер скучный!
– Да, чувиха – полный отпад! Пустим на «колхоз»? Ну, кто займётся ею? Тот и в «колхозе» пойдёт первым. Кинем жребий на младшую карту, чья очередь «обламывать». Ну, давайте, тяните быстрей!
– А куда её поведём? К Петьке?
– Нет, чувак, только не туда! – и, повернувшись к стоявшему рядом парню, – У тебя диван сильно скрипучий и пружины в бок впиваются. Да и живёшь на другом конце города!
– Поведём к Косте.
– Ты что, спятил?! А его родители?
– Они уехали. На три дня.
– Точно? Облома не будет?
– Не будет. Отвечаю за базар! И тащиться к нему не так долго. Хотя тоже, конечно, не ближний свет!
– Всё, тихо! Она приближается…
Ирина шла по освещённому тротуару, занятая своими мыслями и даже не подозревала о чьём-то присутствии.
– Постой, красавица, дело есть! – сказал один из парней, неожиданно появившись из темноты прямо перед Ирой. – Понимаешь, тут вот какая проблема: нужна твоя помощь. Мы идём к Костику на день рождения, а компашка у нас чисто пацанская. Опять его предки начнут бухтеть: «Алкаши твои припёрлись!» Ты даже не представляешь, какие они у него нудные и вредные! А если ты нарисуешься с нами – это уже совсем другой базар! Сечёшь?
– Вот ещё: никуда я с вами не пойду! Вам надо – вот вы и идите… Пропусти! – Ирина дёрнулась, пытаясь вырваться, но парень схватил её за волосы и отвесил звонкую оплеуху.
– Не дёргайся, сучка, а молчи и делай, что тебе велят. Не то хуже будет! Понятно? Ты что, жидовка, хочешь устроить «облом» всей нашей компании?! Посидишь минут сорок на дне рожденья и пойдёшь своей дорогой! А не то… – продолжая держать за волосы, парень неожиданно нанёс резкий сильный удар в солнечное сплетение. Ирина охнула и согнулась вдвое, держась за живот. Отдышавшись, она огляделась. Вокруг не было ни души. Город спал. Помощи ждать было не откуда. Оценив ситуацию и поняв,
– Хорошо, уговорили. Только больше не бейте, ладно? Больно ведь… Но я обязана позвонить домой и предупредить родителей. Они у меня ещё строже, чем у вашего Костика. Завели порядочек: если до двух ночи не приду домой – звонят в милицию! Представляете?!
– Нет проблем, конечно звони!.. Слышь, а вдруг тебе понравится на дне рождения, и ты задержишься до утра? Ты уж лучше отпросись на всю ночь.
– Ладно, попробую…
Глубокой ночью зазвонил телефон.
Разбуженный звонком, Илья не сразу нащупал в темноте трубку.
– Алло. Кто это?
– Мамочка! Это я, Ира! Я сегодня не приду ночевать домой. Буду спать у подруги, – и кому-то, рядом, шипящим шёпотом, – Что, так и будете всей компанией стоять над душой? С родителями хоть я могу поговорить?!
Это был голос из прошлой жизни. Теперь уже абсолютно ему безразличный и не нужный.
Илья понимал, что не должен. Более того, – не имел права. Пусть Прошлое остаётся в прошлом. Но он также знал, что раз она решилась ему позвонить, значит на этот раз всё так плохо, что хуже некуда. И у неё просто не было выбора.
– Улица?
– Танкистов.
Илья еле расслышал её быстрый шёпот.
– Хорошо.
Он сел. Включив торшер, начал одеваться.
– Кто это? – спросонья спросила Тоня.
– Нужно помочь другу. Ты спи. Я скоро вернусь.
– Совести у людей нет. Будить среди ночи. Ведь тебе утром ни свет, ни заря на работу, – тихо пробурчала Тоня, поворачиваясь на другой бок.
– Спи. Я быстро, – поцеловав жену, он вышел на улицу.
Куда он едет?! Зачем?! Ведь он – женат! В этот момент Илья не смог бы толком объяснить. А как потом оправдается перед Тоней? Что скажет? Солжёт? Между ними так не принято. Значит, скажет правду? Он не знал. Да и не думал тогда об этом.
Одно Илья знал твёрдо, и это было правдой: попроси его о помощи кто-нибудь другой, не Иринка, он поступил бы точно так же. И не важно, далеко или близко, днём или ночью… Он – такой. И этим всё сказано.
К нужному перекрёстку Илья подъехал накатом, заранее выключив двигатель и фару. Поставил мотоцикл на подножку. Сняв с головы шлем, осторожно, чтобы не заметили, выглянул из-за углового дома. Освещённая ночными фонарями пустынная улица хорошо просматривалась в обе стороны.
Парней он увидел сразу. Они шли в его сторону довольно плотной группой по проезжей части дороги. Человек шесть. Или семь. Многовато. И не какие-то сопляки, а из «крутых».
«Ничего. Бывало, и не таких обламывали. Тоже мне, племенные бычки. Женского тела им, видишь ли, захотелось!» – подумал Илья.
Ему стало понятно, почему она позвонила: парни были наглые, опытные. Вели её плотным кольцом. Без помощи извне не убежишь.
«Опытные, а ведут по дороге, – подумал он. – Любой постовой увидит их за километр. Да и нам это облегчит задачу. Только заехать надо с тыла».
Сделав большой полукруг, Илья, не прячась, выехал на ту же улицу. До Ирины оставалось всего полтора квартала.
Достал из пачки одну сигарету. «Ну, с Б-гом!» – подумал он и рванул на себя ручку газа.
– Ты что творишь, козёл?! Обкурился?! – «наехал» один из компании, когда Илья, резко затормозив на большой скорости юзом ворвался внутрь круга, чуть не зацепив возмутившегося парня правой дугой мотоцикла.
– Ребята, извините, огонька не найдётся? Такое счастье, что вас встретил. А то полгорода объехал – и никого, – сказал Илья примирительно, мельком оглядев всю компанию. К счастью, знакомых не оказалось.
– Держи, – сказал ближайший к нему парень, протягивая зажигалку.
– Спасибо, выручил, – поблагодарил Илья. – Если не трудно, дай уже и прикурить. Понимаешь, аккумулятор сидит. Отпущу ручку газа – двигатель заглохнет. Придётся толкать.
Внешне он был спокоен, даже медлителен. Ничто не выдавало того внутреннего напряжения, того состояния сжатой до предела пружины, в котором он находился. Илья понимал, чем чревата любая оплошность. Мысленно проверил готовность. Вроде всё как надо: муфта сцепления выжата, включена первая передача. Обороты двигателя – максимально возможные в данной ситуации…
– Вот жлоб! Мало ему зажигалки, так ещё и огоньку подай! Может с тобой ещё и «тёлкой» поделиться? – предложил шутя парень, кивнув головой в сторону Ирины.
– Ты серьёзно?! А что, предложение принимается. Спасибо! Я согласен, она вроде ничего, крутая, но возникает проблема: я любитель сольного пения. Групповой половой акт меня мало интересует, – невозмутимо ответил Илья, склонясь к огню зажигалки.
– Ну и нахал! Тебе, я вижу, палец в рот не клади – откусишь! – сказал протянувший зажигалку.
Вся компания весело засмеялась двусмысленной шутке.
– Да, ты прав. Откушу… – и вдруг, без какой-либо связи с предыдущими словами, громко крикнул, – Ну: раз, два, три – поехали!
Сделав сильную прогазовку, Илья крутанул до упора ручку газа, одновременно резко отпустил рычаг муфты сцепления и крепко вцепился в руль мотоцикла. «Ява», взревев, рванулась вперёд.
«Самое главное сейчас – не дать кому-нибудь из тех, что стоят впереди, ухватиться за руль, – подумал Илья. – Тогда – всё. Приехали».
Назад Илья не оглядывался. Да в этом и не было нужды. Он знал: получилось. Ирина, прыгнув на счёт «три» вперёд и вверх на опережение, точно приземлилась на своё место позади него.
Она проделала это так мастерски, что мотоцикл даже не вильнул. Илья только почувствовал её руки на своих плечах, да «Ява» жалобно скрипнула, просев под удвоенной тяжестью.
«Тяжело в ученье – легко в бою», – мелькнуло у него в голове.
Для компании прыжок Ирины был полной неожиданностью.
Парни пришли в себя через секунду, когда мотоцикл уже проскакивал между двумя из них наружу. Один, в последний момент, попытался схватить Ирину, рука его скользнула по её спине и вцепилась в дужку позади сиденья. Стараясь остановить мотоцикл, парень пробежал несколько метров, но споткнулся и, чтобы не упасть, был вынужден отпустить дужку.
Второй же, что был слева, бежал рядом, пытаясь дотянуться правой рукой до ключа в замке зажигания. Но видя, что мотоцикл ускользает, а вместе с ним ускользает и объект их вожделений, нанёс удар левой по мотоциклисту. Остальные сначала пытались бежать за мотоциклом, но оказались настолько позади, что почти сразу остановились.
«Ява», набирая скорость, увозила беглецов всё дальше и дальше.
Крики и угрозы разъярённой компании слышались всё тише, тише, пока не исчезли совсем.
Мотоцикл уже подъезжал к дому Ирины, когда, вильнув несколько раз, вдруг завалился набок. Ирина поднялась на ноги первой.
«Что случилось? С тобой всё в порядке?» – спросила она, но Илья не ответил. Ирина склонилась над ним, и вдруг увидела большое мокрое пятно на левой стороне рубашки. Присмотрелась: «Кровь!»
В квартиру она ворвалась, как метеор. Бросилась к телефону:
«Скорая! Срочный вызов. Немедленно приезжайте… Да о чём вы говорите!? Фамилия! Имя!.. Пока я буду всё это вам рассказывать, парень истечёт на улице кровью!.. Его домашний адрес?! Г-споди, не знаю, и знать не хочу! Он лежит на проезжей части рядом с опрокинувшимся мотоциклом. Посмейте только не быть здесь через пять минут! Вы ответите за его смерть! Всё! Я засекаю время!» Назвав адрес, бросила трубку и выскочила из квартиры, даже не посмотрев в сторону проснувшихся от её крика и вышедших в коридор сонных родителей.
«Скорая помощь» приехала одновременно с милицией. Илью аккуратно переложили на носилки, погрузили внутрь. Машина, включив сирену, тронулась с места, а Ирина, как единственный свидетель, поехала в милицию давать показания.– Ну, вроде всё записал. Подпиши, пожалуйста, здесь, – офицер поставил галочку в конце листа и протянул Ирине ручку. – Пешком домой не пойдёшь. Я сейчас скажу, чтобы отвезли на машине. Хватит с тебя на сегодня приключений, – он скептически посмотрел на её ободранные при падении джинсы.
– Нет!.. В больницу.
Офицер с любопытством посмотрел на неё:
– Что ж, хочешь в больницу – отвезут в больницу.
Всю дорогу к больнице Ирина не проронила ни слова, несмотря на настойчивые попытки познакомиться сидевшего за рулём говорливого молоденького сержанта. Даже не сказав ему «спасибо», (в отместку, чтоб не цеплялся), – «У самого, небось, дома жена и дети, а всё туда же!», – подумала она, выскочила из машины и, миновав проходную, побежала в приёмный покой. Но Ильи там уже не было. Поднявшись в лифте на этаж, где был операционный блок, Ирина села на скамью рядом с дверью.
Сколько прошло времени, она не знала. Минуты? Часы?
Наконец, дверь отворилась. Мужчина в белом халате оглядел комнату, но кроме Ирины в ней не было никого.
– Вы родственница этого парня на мотоцикле? Жена?
– Нет. Мы друзья. Что с ним? Как прошла операция? Удачно?
– Что с ним?! Полагаю, вы это знаете не хуже меня. Илья, – так, кажется, этого парня зовут, – получил глубокое ножевое ранение. Что же касается операции… Задеты внутренние органы. Это вызвало обильное внутреннее кровотечение. Пришлось использовать донорскую кровь. Но в целом операция прошла удачно. Илья сейчас в послеоперационной палате. Отходит от наркоза. Завтра, если всё будет хорошо, его переведут в реанимацию. А сейчас Вы можете идти домой. Спать.
– Нет! Никуда я не уйду. Я буду ждать здесь.
– Как хотите, – пожав плечами, врач скрылся за дверью операционной.Ни милиция, ни «скорая помощь» не могли не известить родных пострадавшего. Таковы правила.
Узнав, что Илья в больнице и ему делают операцию, Тоня сразу же позвонила своим родителям. Брат, несмотря на столь поздний, а вернее столь ранний час, вызвался отвести её в больницу. Открыв дверь машины, Тоня увидела своих родителей.
– Спасибо, конечно, за поддержку, но вам не надо было ехать. У мамы самой со здоровьем неважно. Мы бы вам потом позвонили из больницы и всё сказали.
– Что ты, дочка! Как так можно: Илья ведь нам не чужой! Ты лучше расскажи: что произошло?
Машина тронулась с места и, набирая скорость, поехала в сторону больницы. Брат включил фары, но сразу же выключил:
– Не люблю ездить в предутренние часы. В это время суток хоть фары включёны, хоть выключены, – всё равно дорога плохо просматривается. Так, не молчи, рассказывай уже: что случилось?
– Что случилось?! Я и сама толком не знаю, что случилось!
Среди ночи позвонил какой-то друг. Илья поехал ему помочь.
АВ приёмном покое сонная дежурная медсестра сообщила им, что мотоциклист, поступивший ночью, находится в операционном отделении на операции. Так как случай серьёзный, делает операцию заведующий хирургическим отделением, за которым среди ночи срочно послали машину. И объяснила, как пройти в хирургию.
Тоня со своей семьёй подошла к двери и в этот момент, разбуженная звуками их шагов, с обитой дерматином кушетки поднялась Ирина.
Их не надо было знакомить. Девушки никогда прежде не встречались, но, конечно же, прекрасно были наслышаны друг о друге. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Тоня не могла понять, что здесь нужно Ирине. Но, увидев испачканные и порванные джинсы, поняла всё:
– Так ты и есть тот самый ДРУГ?!
Её губы задрожали, она сжала их, не желая, чтобы Ирина видела её в минуту слабости, но слёзы, предательницы-слёзы покатились по её щекам, и тогда, круто повернувшись, Тоня быстро пошла к выходу, еле сдерживая рыдания.
– Тонечка, куда же ты?! – недоумевая спросил отец.
– А разве вы ничего не поняли?! Нам здесь больше нечего делать! – ответила Тоня, обернувшись в дверях.
– Как так нечего?! А Илья? – поддержал отца брат.
– За Илью вы можете не переживать: за ним, оказывается, есть кому приглядеть. У него есть прекрасная сиделка!
– Но всё же, раз мы уже здесь, будет некрасиво с нашей стороны не справиться о состоянии Илюши, – в голосе отца звучала растерянность.
Но мать, всё понявшая своим мудрым материнским сердцем, тихо сказала:
– Тонечка права. Идёмте отсюда.Утром, когда начался рабочий день, Тоня пошла на приём к гинекологу и добилась направления на аборт. Выйдя из больницы после аборта, она собрала свои вещи и вернулась в родительский дом.
На следующий день после операции Илью перевели в реанимацию. И хотя в сознание он ещё не пришёл, Ирина не отходила от двери его палаты ни на шаг. Мысль, что она, сама того не желая, чуть не стала причиной гибели Ильи, не покидала её. А что она скажет, когда Илья придёт в себя и узнает, что от него ушла жена?! Да ещё сделала аборт?! И вспомнит, что причина всему этому – она, Ирина?! Нет, она не искала для себя оправданий. У неё было достаточно времени, чтобы разобраться во всём случившемся.
Кто он ей?! Кто?! Что значит – кто?! Друг! Но ведь друг – это может быть неизмеримо много, но может оказаться и очень-очень мало!
В данной ситуации, раз Илья ей всего лишь друг, то, что бы ей, Ирине, не угрожало, какое она имела право звонить ему среди ночи и просить о помощи?! Как посмела?! Ведь он же – женат! Женат!
Ирина вздохнула: да, был женат… Счастье ещё, что хоть жив…
Осознав всю меру зла, причинённого ею, Ирина приняла решение: раз она смогла это всё натворить, значит, ей это и исправлять. Больше – некому. Как она будет это исправлять, Ирина пока не знала. Будет видно. Сейчас самыми важными для неё были жизнь и здоровье Ильи.Прошло несколько дней, а улучшение не наступало. Илья, хоть и пришёл в себя после наркоза, неподвижно лежал бледный на больничной кровати, подключённый к каким-то аппаратам, опутанный всевозможными проводами и датчиками.
Как там относились к Ирине? Когда прошёл слух, что из-за Ирины распалась такая хорошая, прямо таки образцово-показательная семья, ее, конечно же, все дружно осудили.
Но потом, увидев, как она переживает за Илью, отношение медперсонала к Ирине постепенно изменилось. Её даже поставили на довольствие. Нет, конечно же, официально еда ей не полагалась, но голодной она не осталась ни разу.
Через несколько дней после операции Ирину пригласил в свой кабинет заведующий отделением.
– Садись, Ирина.
– Да нет, спасибо. Я постою. Вы что-то хотели мне сказать?
– Садись-садись. Разговор будет долгим.
Ирина села на один из стульев.
– Понимаешь, мне не хотелось с тобой говорить об этом, но у меня нет выбора. С Ильёй серьёзная проблема: слабость, кровь в моче, температура. Отказали почки. Сейчас не будем говорить о причинах. Это всё равно ничего не изменит и Илье ничем не поможет. Я вижу, что ты единственный человек, кому не безразлична судьба Ильи. Поэтому я должен разъяснить тебе ситуацию. Честно говоря, мой прогноз весьма пессимистичен. Состояние его критическое. Ещё несколько дней, максимум неделя без очистки крови, и мы его потеряем. У Ильи был бы шанс, и даже достаточно большой шанс, будь в нашей больнице аппарат «искусственная почка». Такого аппарата у нас нет. Но это ещё пол беды. Беда заключается в том, что его нет ни в одной республиканской больнице. Можешь себе такое представить? За рубежом каждая больница снабжена таким аппаратом, а у нас – ни одного на всю республику! В плане обеспеченности современным медицинским оборудованием мы от них отстаём лет на двадцать-тридцать. Вообще-то, если честно, Минздрав закупил и завёз в республику несколько таких аппаратов пару лет назад. Но то ли привезли их не укомплектованными, а вероятней всего наши народные умельцы растащили… В общем, – списали на металлолом. Разве это нормально? Полный абсурд! Если в ближайшие дни Илью не подключить к аппарату «искусственная почка», то… ты уже взрослая девушка, сама всё понимаешь.Ирина неподвижно сидела на стуле у дверей палаты, тупо уставившись в одну точку. Ею овладела апатия. Значит, все её старания, надежды – напрасны?! Выходит, что она, Ирина, всё-таки убила Илью?! Ну нет, она с этим не согласна и никогда не согласится: должен быть какой-нибудь выход.
Слово за словом Ирина вспоминала разговор с заведующим отделением, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь. И вдруг… Ну, конечно же! Как она не обратила на это внимание сразу?! Нет, ещё не всё потеряно! У Ильи ещё есть, пусть сомнительный, пусть иллюзорный, пусть крохотный, но – шанс!
А раз есть шанс – есть и надежда. Но нужно спешить. Дорога каждая минута. Приняв решение, Ирина встала и впервые за все эти дни вышла из больницы.Вероятность попасть на приём к израильскому консулу была обратно пропорциональна количеству людей, записавшихся к нему на приём.
Но Ирина попала.
Консул внимательно выслушал её рассказ, потом какое-то время молчал, о чём-то размышляя. Задал несколько вопросов.
Снимая трубку телефона, попросил подождать в приёмной…
Ирина очень волновалась: ведь это и есть её последний шанс.
Вернее, не её, а Ильи. Хотя нет, не только Ильи, и её тоже. Ведь жизнь Ильи – на её совести.
Ирина вдруг поняла, что события последних дней настолько сблизили, настолько связали её с Ильёй, что теперь их просто невозможно уже отделить друг от друга. Как в те времена, когда они вместе с такой бешеной скоростью неслись по трассе на «Яве», что захватывало дух. Ирина грустно улыбнулась: Г-споди, как же давно это было. Словно в другой жизни…Через два часа секретарша, мило улыбаясь, попросила её пройти в кабинет.
– Всё решено, – сказал консул, предложив ей сесть. – Мне только что дали ответ из Тель-Авива: Илью забирают на лечение в Израиль. Вылет ближайшим рейсом – в четверг, послезавтра.
У Ирины словно камень свалился с души. Она облегчённо вздохнула:
– Вы не представляете, как я рада за Илью! Огромное спасибо Вам за помощь, – поднявшись со стула, Ирина направилась к двери.
– Ира, постойте. Я Вам ещё не всё сказал, – остановил её консул.
– Извините, – смутилась Ирина, – просто я очень волнуюсь.
– Я звонил в больницу. Состояние Ильи очень серьёзное. Плохо, что упущено время. Но шанс пока что есть и его обязательно надо использовать. Ещё заведующий отделением считает, что Вы своим присутствием можете оказать Илье большую психологическую помощь в борьбе за жизнь. Он, между прочим очень о Вас хорошо отзывался. Случай этот особый, и требует нестандартных решений. У Ильи нет родственников. В связи с этим государство Израиль предлагает Вам лететь вместе с ним в качестве сопровождающего лица. Вы еврейка, и это намного упрощает ситуацию. Подумайте над моим предложением. Позвоните от секретаря домой, посоветуйтесь с родителями. Если Вы примете положительное решение, то все вопросы с загранпаспортом, визой и Вашими расходами на период пребывания в Израиле мы берём на себя. Своё решение Вы должны сообщить… – консул посмотрел на часы, – не позже, чем через полтора часа. Иначе мы не успеем подать сегодня необходимые документы в МВД республики, чтобы завтра, самое позднее – послезавтра утром получить для Ильи и для Вас, если решитесь, загранпаспорта и выездные визы. Я понимаю, что этого времени недостаточно для принятия решения, но, к сожалению… – консул развёл руками.
– Я согласна, – ответила Ирина, не раздумывая и не скрывая своей радости. – Я еду с Ильёй! – И бросилась к секретарю звонить родителям.
– Ирина, постойте же! Последний вопрос: Вам уже исполнилось восемнадцать? И, надеюсь, паспорт у Вас с собой?
– Да. В прошлом месяце. Да. С собой.
Больница «Тель-а-шомер», куда прямо из Аэропорта привезла Илью машина «Маген-Давид-адом», располагалась в стороне от трассы и утопала в зелени.
После приёмного покоя Илью поместили в палату. Многие из врачей и обслуживающего персонала прекрасно говорили по-русски, поэтому Ирине не составило труда узнать, почему Илье так плохо.
Оказалось, что там, дома, во время операции, чтобы восполнить потерю крови, Илье по ошибке влили кровь, не соответствующую его группе. Это и привело к тому, что его почки перестали работать.
Но в результате проводимого израильскими врачами курса лечения, состояние здоровья Ильи стало улучшаться. Стабилизировались давление, пульс, перестала выделяться кровь, Илье становилось всё лучше и лучше.
Когда здоровье Ильи пошло на поправку, они оба изъявили желание остаться в Израиле в качестве новых репатриантов. Посоветовавшись с Ириной, Илья выбрал для проживания город Ашдод.
Министерство абсорбции оформило все необходимые документы.
Ирина быстро утрясла все хлопоты, связанные с абсорбцией.
Илья выписал на её имя генеральную доверенность, по которой она открыла на его имя счёт в банке Леуми, куда положила уже полученный Ильёй чек, и куда должны будут поступать в дальнейшем платежи «корзины абсорбции». Ирина нашла подходящую, полностью обставленную небольшую, но вполне приличную квартиру недалеко от моря и заключила договор на её аренду.
И вот, настал день, когда Илья был выписан из больницы и отбыл вместе с Ириной на машине «Скорой помощи» в Ашдод.Илья, из-за своего состояния здоровья, на первых порах не мог в должной степени оценить происшедшие в их жизни перемены.
А вот Ирина… Сказать, что Ирине в Израиле понравилось, всё равно, что не сказать ничего: она влюбилась в него сразу и бесповоротно. Хотя, разве найдётся на свете человек, который мог бы устоять перед чарующей красотой Израиля?!
Когда Илью выписали из больницы, он был ещё очень слаб и не мог передвигаться самостоятельно. В часы, когда спадала дневная жара, Ирина катила его на коляске к морю, дышать целебным морским воздухом. Каким бы море не было, Ирина каждый раз находила в нём что-то особенное: это могли быть цвет или запах, штиль, волны и даже просто пустынный берег. Её восхищало всё.
Илья тоже любил море, но до неё, до Ирины, ему было далеко.