Потанцуй со мной

Филлипс Сьюзен Элизабет

Как мог этот откровенный эгоцентрист так ее понять?

Норт поставил бокал и достал из шкафчика бутылку вина.

— Это все похоже на то, как вы отказываетесь продавать сигареты в «Разбитом дымоходе», верно?

Провернув штопор, он вытащил пробку.

— Откуда вы узнали?

— Даже такой отшельник, как я, не смог избежать столь пикантной городской сплетни.

Он наполнил бокал и принес Тесс. Было почти пять часов, так почему бы и нет?

— Я хочу, чтобы девушки уважали себя, — сказала она. — И не хочу, чтобы они занимались

сексом, внушая себе, что это единственный способ найти парня. Я также не хочу, чтобы и девочки заставляли мальчиков заниматься сексом до того, как сами мальчики будут готовы. — Она сделала большой глоток. — Боже, какое хорошее вино.

— Наслаждайтесь. — Норт глотнул виски. — И вам нужно обязательно вмешиваться.

— Знаю. — Тесс отставила бокал. Слинг натер ей плечо, и когда Норт отошел к окну, она вытащила слинг вместе с Рен из-под фланелевой рубашки и завернула голенькую, в одном памперсе малышку в пеленку, которая висела на подлокотнике дивана. — Чем вы занимаетесь в лесу?

— Брожу. А вы что подумали?

Норт уклонялся от ответа. Тесс положила спеленатую малышку рядом с собой на подушку. Когда потянулась размять затекшие плечи, то кончики грудей коснулись ткани рубашки. Хотя Норт стоял к ней спиной, она почувствовала себя безоружной без бюстгальтера и скрестила руки на груди.

— Вы думаете о Бьянке?

— Конечно.

— Я тоже о ней думаю все время. Как она доверяла мне. — Тесс вновь тысячу раз переживала те моменты, когда у Бьянки начиналось кровотечение, выискивала то, что пропустила, ничего не находя, но все еще не могла принять свою беспомощность. Она подавила желание допить вино одним махом. — Почему Бьянка заставила меня поверить в то, что вы женаты?

— Бьянка весьма вольно обращалась с правдой.

— Я думала, что вы ей житья не даете.

Он отвернулся от окна и хрипло, невесело рассмеялся.

— Если вы имеете в виду, что видели, как я пытался контролировать как можно большую часть ее жизни, тут вы правы. — Он сильнее сжал стакан, в голосе послышалась горечь. — И посмотрите, чем это в итоге обернулось.

Тесс обвела большим пальцем край бокала.

— Вы пытались ее оберегать.

— Только чтобы в конце концов она умерла.

— Нет, неправда! — Тесс вскочила с дивана. — Не вы отвечали за ее роды. Только у одного из нас этот груз на плечах.

Норт наставил на нее палец.

— Прекратите сейчас же. Я говорил с врачами. Они ясно растолковали, почему она умерла.

— Это лишь их предположения. Никто не может ничего сказать, пока не проведут вскрытие. И даже тогда…

— Не берите это на себя, — резко оборвал он. — Вся вина на мне. Не стоило позволять ей приезжать сюда.

— Это было ее решение, я думаю. Она могла уехать в любой момент.

— Она ждала ребенка. Беременные женщины не всегда мыслят здраво.

— Вы это вынесли из своего широкого опыта общения с беременными?

Норт пожал плечами.

Тесс уселась на подлокотник дивана и взглянула на Рен убедиться,

что она не вознамерилась перестать дышать. — Я до сих пор не понимаю, почему вы пытались держать меня подальше от нее.

— Читали «Великий Гэтсби»?

— Конечно.

— Бьянка копия Дэйзи Бьюкенен. Такая же легкомысленная и импульсивная. — Норт сунул большой палец в карман джинсов. — Она вцеплялась в кого-нибудь — заводила тесные отношения — в точности, как у нее складывались с вами, я же видел. А потом разрывала их, вообразив, что ею пренебрегают. После этого она впадала в депрессию.

— Вы пытались не допустить, чтобы такое случилось. — Тесс подумала о Рен. — Бьянка говорила, что вы не в восторге от ее беременности.

— У нее имелась тенденция поступать под влиянием момента, а потом терять интерес.

Многое из того, что Тесс думала об Иене Норте, оказалось чистейшей ложью.

— Она и с вами порывала?

— Столько раз, что и не сосчитать, но, в общем-то, ненадолго.

— Это почему же?

Норт подошел к пианино.

— Это длинная скучная история. Поберегите себя.

— Вы шутите. Да мы с Птичкой живем ради таких историй. Поведайте.

ГЛАВА 8

— Не собираюсь ничего рассказывать, — предупредил Норт.

Тут завозилась малышка. Тесс соскользнула с подлокотника дивана и взяла ее на руки.

— Мы не пророним ни слова. Верно, цветочек? В рассказе упоминается какое-нибудь орудие убийства?

— Самоуничтожение считается?

— Да уж, такая обыденность не утешает, но выбирать не приходится.

Она прижала Рен к груди.

Норт улыбнулся. Лишь тень настоящей, но все же улыбка.

— Мне исполнилось двадцать пять, я только что вышел из тюрьмы, где отсидел за незаконное проникновение, и у меня не было ни цента в кармане. — К удивлению Тесс, он сел. — Я провел год в Европе и завоевал кой-какое имя среди других художников, но на этом все. Я больше не был ребенком, устал от нищеты — ирония судьбы, учитывая, как я презирал деньги своей семьи задолго до того, как меня лишили наследства.

— Лишили наследства — звучит так круто. Прямо из романа эпохи Регентства.

Норт весело вздернул бровь.

— Именно так поступают с нами, паршивыми овцами. — Он допил виски. Свет упал на шрам на тыльной стороне ладони. — Моя работа перестала что-либо значить. То же и с моей жизнью. Я тонул в жалости к себе и наказывал себя наркотиками. Стимуляторы, депрессанты, кокс, когда мог его достать, алкоголь. Перебивался на диванах друзей, пока у меня не кончились друзья. Меня продолжали увольнять с любой черной работы, которую мог найти, потому что просыпал после бессонной ночи, когда наносил трафареты на распределительные щитки или расклеивал плакаты. Отец всегда говорил, что я неудачник, и я раз за разом доказывал его правоту. Вам еще не наскучило?