Потапыч
Шрифт:
— Чё? — вмешался в их разговор Глюкер. Он рукой стёр со лба пот и подошёл вплотную к Хали-Гали. — Какой спасти? Нас щас самих тут сожрут, и привет спасателям! Заберём телефоны, а там уже можно будет подумать…
— Нет. Идите за т-телеф-онами, а я п-пайду к ней.
Глюкер с размаху припечатал себе пятернёй по лбу.
— Правильно! — возопил он так громко, что в нашу сторону сразу посмотрело несколько неясных полуразмытых теней обитателей этажа. А Глюкер продолжал кипятиться: — Конечно, давайте разделимся, как в ужастиках! Фигли, это же всегда так хорошо заканчивается!
Я
— Т-ты п-прав. Но, к-к-кроме нас, её б-боль-ше никто н-не с-сп-асёт.
И тут, конечно, прав был Хали-Гали. Хотя Глюкер с ним не согласился.
— А тут ещё фиг знает, кто кого ещё спасать будет, — хмыкнул толстый. — Пережила же она как-то первый раз встречу с этими тварями. Деваха боевая — это сразу видно, и опыта у неё поболее нашего. Тем более что если верить вашим рассказам, то и оружие имеется. А вот помогут ли против этих тварей наши палки-копалки — это ещё хз.
— Тогда, по твоей логике, получается, что это она нам нужна, а не мы ей, — развела руками Софа.
Глюкер задумчиво почесал затылок.
— Ну да, походу, получается так.
— Ал-лилу-йя! — воскликнул Хали-Гали и воздел к небу сухие скрюченные руки. — Идём.
Мы направились к тринадцатой палате. Шли очень медленно, потому что продвигаться впотьмах, практически наощупь с больным ДЦП парнем за плечами — это то ещё удовольствие. Тем более что в этой темноте всё время кто-нибудь обязательно шарился или сидел. А то и норовил подстроить какую-нибудь пакость, вроде подставить подножку, толкнуть или ущипнуть за что-нибудь.
Мы шли, постоянно на кого-нибудь натыкаясь и отпихиваясь. Миха даже как-то кому-то двинул хорошенько.
Наконец, оказавшись, у палаты новенькой, мы поняли, что дверь не заперта. Это было плохо, но мы решили проверить и пробрались внутрь.
Соня позвала Вику, та, конечно, не ответила. Потом позвал я — с тем же результатом. Только через некоторое время мы вспомнили про спички и зажгли свет. Как и следовало ожидать, в палате никого не было.
В общем-то, наивно было полагать, что при нашествии тварей из стен Вика будет сидеть и сложа руки ждать у моря погоды. Конечно же, первым делом она выбралась из своего заточения. Конечный пункт её следования тоже был ясен — палата в отделении хирургии, где лежала сестра.
Мы оказались перед выбором, который казался тем весомее, что на одной чаше весов лежали наши жизни, а на другой, скорее всего, жизни Вики и её сестры Лены. Да и всех остальных, если быть до конца честным.
И самое главное, что на повторное обсуждение времени у нас не было от слова «совсем».
— К-ажетс-са, выбора нет. Нам п-п-придётся разд-делиться.
Глюкер схватился за голову и застонал:
— Ну, почему меня вечно никто не слушает?
Хали-Гали положил руку ему на плечо и стиснул.
— Ты п-прав. Ск… — запнувшись, он нетерпеливо выдохнул, а затем продолжил: — Ск-орее ф-фсего, это вер-ная с-с-мерть, — после этих слов Хали-Гали снова на мгновение замолчал, чтобы сосредоточиться. Мы в напряжении ждали, что он скажет далее.
Глюкер завыл от отчаяния.
— Он прав, — внезапно сказал Миха. — Идите с ним, а я попробую отыскать телефоны.
Я повернулся к другу и попытался хоть как-то разглядеть его лицо. Сам не знаю, что я надеялся там увидеть. Может, какой-то намёк, что он не вполне серьёзен.
— Почему ты? — спросил я. — Ты уже пытался отдуться за всех нас. Давай теперь уж…
Мишка не дал договорить. Он усмехнулся и, покрутив головой, перебил меня:
— Не, Диман, ты просто не понимаешь. Помнишь, я говорил, что мне не страшно попасть на учёт в полицию, потому что я уже там? Знаешь почему? Лет в девять-десять я любил сбегать из дома. Бедные родители постоянно меня где-то искали. Потом начали запирать, но я быстро научился вскрывать замки. Какой бы хитровыдуманный механизм они ни вешали, я рано или поздно с ним разбирался. Короче, даже если ординаторская, допустим, открыта, то чужие мобилы всё равно никто не будет держать просто в ящике стола. Они стопудово в сейфе, Дим. Поэтому без вариантов — идти должен я.
— Тогда я иду с тобой.
— Не, Дим, тоже фиговая идея. Глюкер, конечно, оказался запасливым хмырём, но начнись какая драка — на него надежды мало. Без обид, Глюкер. Хали-Гали тоже так себе боец.
— А почему ты нас не берёшь в расчёт? — окрысилась Софа. — Что, если мы девчонки, то за себя не постоим?
Миха посмотрел на неё и просто ответил:
— Да.
Софа засопела, но от злости даже не нашлась, что ответить.
— Идите, — сказала Кира. — Я останусь с ним. Чего? — спросила она, заметив, что Мишка вылупился на неё. — Надо же, чтобы кто-то тебе посветил, пока сейф вскрывать будешь. У меня бомбочки, у тебя — палка, прорвёмся.
Миха покрутил головой, чтобы возразить, но вдруг передумал. Вздохнув, он только коротко обронил:
— Спасибо.
На том и порешили.
Хали-Гали первым вышел из палаты, за ним сразу Миха и Кира. Мы с Соней замыкали.
Когда я уже оказался в коридоре, меня кто-то грубо схватил и прижал к стене. Даже в такой темени запросто стало понятно, кто это.
— Рита, отстань, — сказал я куда менее грозно, чем собирался изначально. — Мне надо идти.
Он сгрёб меня за грудки, притянул к себе, а потом больно ударил спиной о стену.
— Дима, скажи, ты тупой? Мы ж добазарились вроде, что ты к Соньке не лезешь.
— А он ни к кому и не лезет!
Рита от неожиданности аж ослабил хватку и обернулся. Я наклонился чуть в сторону, чтобы тоже посмотреть на Соню. Правда, в такой темени мало что можно было разглядеть.
— У нас есть дело, Эрнест, так что отвянь! Ну, или помоги нам!
— Чё надо делать?
— Пошли, по дороге объясню.
Заинтригованный Рита отпустил меня и пошёл к Соне. Поправив футболку, я потащился следом.