Потапыч
Шрифт:
Я увидел, как переглянулись Софа и Рита, и тут же ощутил резкий укол ревности. Возможно, переглянулся и ещё кто-то, — не знаю, в эдакой темени поди разбери — но, в общем-то, для меня главным было, что друг с другом переглянулись вот именно эти двое.
Только один человек рядом не обращал на нас внимание.
Вика стояла у своей сестры и всё наглаживала её голову. При этом новенькая всё твердила ласковые слова — одни и те же по кругу, как какое-то заклинание.
Было очень душно от того, сколько народа собралось — считай, сразу три отделения
Вопрос «Что делать?» звучал не только из уст Глюкера. Его то и дело можно было услышать из самых разных участков толпы. А также: «Что это было?» Звучали самые глупые и нелепые предположения от позвать взрослых — хотя все уже наверняка знали, что те спят мёртвым сном — до попытаться сбежать через окно.
Смыться в окно, ага. С пятого-то этажа.
Другие ребята похватались за телефоны (не всегда свои) и до полного безумия тыкали пальцами в сенсорные экраны и скрипели силиконовыми кнопками в тщетных попытках дозвониться хоть до кого-то.
— Тупая идея. Когда Она приходит, то связь перестаёт работать, — сказала Вика, не отрываясь от сестры.
— Так что нам, блин, делать? — ещё раз спросил Глюкер, только уже громче. — Ты одна уже с ней сталкивалась, расскажи, чего нам ждать?
— Я уже говорила.
— Я этого не слышал, — настаивал толстый.
Новенькая уж было открыла рот, как её прервал карикатурный смех, как у диснеевских злодеев. Он прокатился по коридору, отразился от выкрашенных стен. У нас на головах волосы встали дыбом.
— Давай, Викуля, расскажи ему обо мне! Мы же с тобой давние подруги! Ты познакомишь меня со своими новыми друзьями?
Девчонка вцепилась в своего медведя и задрала голову. Я видел, как её силуэт вертится туда-сюда. Мне казалось, что новенькая пытается понять, откуда доносится голос, но это оказалось не так.
— Что же ты молчишь? Я ведь всё делала для тебя. Ты не хотела ложиться спать — я сделала так, чтобы тебя некому было уложить. Тебя вечно бесила эта Ленка-зазнайка, свет в окне для мамы, — я избавилась от неё! Почти. Так бы и случилось, если бы ты не начала вести себя как дура! Ты была бы свободна, Вика!
Новенькая тем временем подбежала ко мне и, схватив за руку, направила луч от моего телефона на стену, после чего принялась шарить им вдоль этажа.
— Что ты делаешь? — шёпотом спросил я.
— Ищу зеркала или типа того, — в тон мне прошипела новенькая.
— …а ты оказалась такой неблагодарной, — вздохнул потусторонний голос и умолк.
Всё так же, не отпуская моей руки, Вика навела луч на мыльные стёкла запертых дверей этажа. На миг там отразились все мы: перепуганные, взъерошенные, исцарапанные. А в следующее мгновение эти стёкла разлетелись вдребезги от того, что новенькая швырнула в них деревянным стулом, на котором раньше сидела за своим столом постовуха.
Сказать, что мы были удивлены, — это ничего не сказать,
— Ну, и на фига ты это сделала?! — возопил Глюкер, ожидая, что прямо сейчас в образовавшуюся прореху полезут те стрёмные твари, похожие на крыс, только с лапами-косами, как у богомолов.
— Она может пройти сюда через зеркало или любую другую фигню, где ты отражаешься! — прокричала Вика. Как и Глюкер, она была на грани истерики. — Любую!
— Чёрт! — после этих слов толстый психанул и от злости принялся со всей дури пинать ни в чём не повинный стол первого поста.
Это он даже не до конца понял всю глубину того, что только что сказала новенькая. Наверняка не понял. А вот я понял, и вдруг резко стало холодно до того, что затряслась челюсть.
Мы все стояли, повернувшись к разбитым дверям. Фонарики от наших телефонов нервно шарили по ним, отчего мрак вокруг нас стал как будто бы более плотным. Кира и Соня держали наготове бомбочки, а Глюкер с Михой заряжали самострелы. Рита стоял, вскинув кол, как средневековый копейщик.
Другие ребята тоже вооружились кто чем. Высокий худощавый пацан с загипсованной рукой где-то разжился шприцем. И теперь, сняв с иглы колпачок, держал шприц перед собой, как нож. Ещё несколько парней намотали на ладонь бинты и подобрали осколки.
Те, что потрусливее, частью забились в угол напротив выхода, а частью убежали вглубь коридора, но не слишком далеко — чтобы видеть всё происходящее.
Я смотрел на них со всё возрастающей тревогой, уже зная, что ребята ждут беды совсем не оттуда, откуда следовало бы. Тварей на лестнице было так много, что, если бы они захотели, они бы просто снесли эти двери, и кучка подростков, которые подпирали их собой да кушеткой, не смогли бы помешать. А это только на лестнице. Но ведь были ещё и те, кто всё ещё находился в стенах. И те, что любили прятаться под кроватью.
На самом деле чудовища могли напасть откуда угодно и в любой момент. А раз так, значит, сейчас они не собирались этого делать. Нас всех просто собрали, как стадо, в одном загоне, но… Для чего?
Я протолкался вперёд на несколько шагов и остановился.
— Эй, Хали-Гали, — шёпотом позвал я, — как ты думаешь, почему они не нападают?
— Не х-хотят. Ждут.
— Чего? — спросил я, сам не знаю зачем, ведь и так всё понял. Наверное, просто не хотел себе в этом признаваться. И новенькая только подтвердила мои опасения, буркнув:
— А сам-то как думаешь?
Тем временем началось движение. Несколько тварей попытались лениво забраться внутрь, но их тут же накрыло градом из бомбочек, горящих спичек, осколков битого стекла и какой-то непонятной фигни, которую не удалось разглядеть.
Крысоподобные существа быстро втянулись назад. Одна шмякнулась на пол с нашей стороны, и её тут же пригвоздил к полу остриём палки Рита. Правда, я думаю, что к тому моменту существо уже было мертво.
Больше попыток прорваться не было. Чудовища громоздились друг на друга и заглядывали внутрь, но и только.