Потапыч
Шрифт:
Мне было крайне неприятно, что Соня позвала его с нами. И вообще, не стоило ей вмешиваться — я бы сам разобрался. Неважно как, но разобрался. А так, за меня заступилась девчонка — позорище.
Хотя, с другой стороны, было и немного приятно. Неужели она за меня беспокоилась?
Пока шли, Глюкер умудрился поджечь конец своей палки.
— Ты что? — зашипели на него девчонки. — Совсем от страха долбанулся?
— Вот вы неблагодарные! — окрысился тот. — Я вам оружие для самообороны достал, факел вот какой-никакой смастерил, чтоб ноги себе не переломали,
— Так палка сгорит, чем отбиваться будем? — зашипела Софа.
— Чё она сгорит-то? Смотри, как тлеет, чуть-чуть только.
— А если пожарка сработает?
— Точно! — завопил я. — Пожарка!
Обогнав ребят, я спустился на следующий пролёт к пожарному крану. Рядом с ним находился рубильник пожарной сигнализации. Отбросив крышку, я переместил рычаг в нижнее положение. Где-то вдалеке незамедлительно среагировал женский роботизированный голос: «Внимание: пожарная тревога! Просьба срочно всем покинуть помещение! Внимание: пожарная тревога! Просьба срочно всем покинуть помещение!»
Тем временем ребята догнали меня. Соня спросила, что на меня нашло?
— Как что? Я подал сигнал тревоги! Он придёт на пульт в пожарной части, сюда приедут и нас спасут!
Девчонки вздохнули. После рассказов Вики они не были так оптимистичны, как я.
Мы спустились в хирургию.
Там было ещё темнее, чем у нас на этаже. Тут тоже было шумно, но совсем не так, как у нас. Здесь не галдели, дурея от безнаказанности, а визжали от страха и паники.
Как только мы появились на этаже, мимо пронеслась девчонка в белой ночнушке и с бинтами на голове. Девица орала, как ненормальная, а на макушке у неё сидела крыса размером с кошку и пыталась размотать повязку.
— Офигеть, — выдохнул Рита.
Девчонки ему поддакнули, а вот Глюкер посмотрел, как на младенца, дескать, то ли ещё будет? Уж я-то знаю. И за этот снисходительный взгляд я был очень благодарен толстому.
Паника набирала обороты. В коридоре по-прежнему носились перепуганные, замотанные в бинты, как египетские мумии, дети чуть не всех возрастов. А по полу за ними гонялись…
КРЫСЫ!
Огромные, не меньше кошки или какого-нибудь французского бульдога, с отвратительными лысыми хвостами и длинными усищами.
— Какого?.. — выпалил Рита и осёкся на полуслове. Видимо, от удивления.
— Ничего не понимаю, — пролепетала Софа, огромными глазами глядя на всё происходящее. — Почему? Как они прорвались сюда? Ведь до этого они всё время только бегали внутри стен и никак не могли вырваться. Сегодня даже не полнолуние!
— Чё? — не понял Рита. — Вы, типа, знали про них? Это были они, когда в больнице такой кипиш устроили?
Но, как и в первый раз, на него никто не обратил внимания, потому что всех поразили слова Хали-Гали:
— Дело не в п-полной луне. Д-ело в ней.
Мы повернули головы в ту сторону, куда пальцем указывал Хали-Гали.
Из открытой палаты баллистическими снарядами вылетело несколько крыс, а потом показалась маленькая сгорбленная спина в белой с красным горохом пижаме. Новенькая отчаянно пыталась вытащить
Мы бросились помогать.
И за ту пару мгновений, что мы бежали до палаты Лены, у меня в голове наконец сложился пазл — я понял, что имел в виду Хали-Гали, когда говорил, что дело не в полной луне, а в новенькой.
Очевидно, мне стоило бы догадаться раньше, но имеем, что имеем.
Давно надо было дотумкать, что даже если придерживаться той мысли, что при полной луне твари становятся сильнее или активнее, они к тому же и неразрывно связаны с Викой. Во-первых, потому, что появились они в нашей больнице одновременно с ней, а во-вторых, как она же потом сама рассказала, новенькая уже сталкивалась с тварями раньше. А из этой светлой идеи должен был выйти логический вопрос: насколько тесна связь Вики и странных существ? И вот тут окончательно бы понять, что связь эта теснее некуда и активность тварей больше зависела от состояния девчонки, чем от фазы освещённости земного спутника.
Проще говоря, чудовища пришли в наше отделение, следуя за Викой, как за стрелкой навигатора. Она была для них как маяк. Так они проникли к сёстрам в квартиру и так же появились в больнице. Только если у себя дома Вика была в полном сознании и потому твари сумели проникнуть в наш мир — а эти ребята стопудово были из какого-то другого, то к нам на этаж они долго не могли прорваться просто из-за того, что врачи долгое время держали новенькую на снотворных и огонёк её маяка погас. Или светил недостаточно сильно — без разницы. Главное, что уверенно направлявшиеся к нам твари неожиданно оказались отрезаны от той ниточки, которая вела их всё время, пока Вике впервые не вкололи успокоительные. Связь оборвалась, и твари в попытках отыскать дорогу самостоятельно несколько дней бестолково носились туда-сюда внутри стен.
Вернее, это нам так казалось, что они находятся между стенами, а на самом деле эти существа, скорее всего, застряли на самой границе двух миров.
И вот когда мы вырвали Вику из этого состояния и дали пару советов, чтобы не провоцировать медсестёр на дальнейшие уколы снотворным, эта связь восстановилась. И твари наконец-таки пробрались к нам.
Удивительно, как много всего может пролететь в голове за тот короткий миг, пока ты бежишь на помощь полубезумной девице, которая тащит из палаты свою забинтованную сестру.
Лена выглядела ужасно. Бинты покрывали её от макушки и уходили вниз — под такую же старую пижаму в горошек, как и у младшей сестры. На марле, в особенности на том месте, где должен был быть нос, выступила свежая кровь. Наверно, пока пыталась вытащить, Вика потревожила уже затянувшиеся раны Лены, и те закровили с новой силой. Девушка по-прежнему была без сознания. И, честно говоря, я не был уверен, что тащить её волоком по бетонному полу в таком состоянии было хорошей идеей.
Но, с другой стороны, оставлять её в палате — это вообще верная смерть.