Потерянное сердце
Шрифт:
— В следующий понедельник, — говорит он, опустившись на колени с молотком в руке. — Есть новости по делу?
Почесывая затылок, я изо всех сил пытаюсь вдохнуть достаточно воздуха, чтобы легкие работали нормально.
— Да, к ним сегодня должны прийти с домашним визитом. Кэмми волнуется из-за этого.
— Зная Кэмми, уверен, что все пройдет очень гладко, — успокаивает меня Хантер. — А что после?
— Эвер должна заявить о своем намерении судье.
— Разве она еще не слишком маленькая, чтобы идти в суд? — спрашивает Хантер, начиная стучать молотком к концу вопроса.
— Любой ребенок
— И как только это будет сделано?.. — продолжает Хантер.
— Она станет дочерью Кэмми.
— Боже, они так затянули все это дело. Рад, что хоть какое-то движение.
Мне можно не рассказывать. Эти месяцы тянутся медленнее, чем я мог себе представить. Кэмми пришлось купить квартиру в Филадельфии, чтобы обеспечить Эвер подходящее жилье. Они позволили Эвер оставаться с Кэмми в течение последних трех месяцев, с условием, что к ним могут приходить, и при согласии на консультации. Чувствую себя не у дел.
— Прости, братишка. Я знаю, что часы тикают, и кажется, что это занимает вечность, — говорит Хантер, ползая по комнате на коленях.
— Да. Я просто волнуюсь, жду сегодня хороших новостей. Посмотрим.
— Слышно что-нибудь от Тори? — Все рабочие дни начинаются с сеанса терапии с Хантером. Я знаю, ему не все равно, но теперь он медленно превращается в маму, которая любит вмешиваться во все дела.
— Ничего с тех пор, как в прошлом месяце я получил документы о разводе.
— Невероятно, — вздыхает он.
— Я пытался звонить ей, но ее номер отключен или что-то в этом роде.
Второй неудачный брак беспокоит меня больше всего, но дело не в этом. Дело в том, что я очень долго пытался склеить то, что было разбито. Все было напрасно.
— Мне неприятно это говорить, ЭйДжей, но вам с Гэвином, может быть, лучше остаться вдвоем. Если у нее серьезные проблемы, с которыми нужно разобраться, лучше всего сделать это без ребенка и мужа на буксире.
Знаю, что он прав, но это не кажется правильным. Я не могу не осуждать это. Все это.
— Все будет нормально, хорошо? Точно будет.
И так же, как всегда, я прокручиваю это все в голове и сосредотачиваюсь на выполнении работы. Единственное, что понял за последний год, это то, что я не в силах ничего контролировать. Так что даже не стоит пытаться.
— Брат, твой телефон звонит, — перекрикивает Хантер работающую дрель.
Я вижу, как светится экран лежащего на нижней ступени лестницы телефона, и бегу к нему. На экране вижу имя Кэмми.
— Алло? Что случилось?
— Она наша! — вопит Кэмми в полнейшем экстазе.
— Подожди, что? Я не понимаю. Я думал, должен состояться еще один суд, что она сама должна выступить в суде или что-то вроде того?
— Она выступала на последнем слушании, и думаю, этого оказалось достаточно. В пятницу все будет сделано официально. В эту пятницу, ЭйДжей!
— Я буду там, — говорю я ей. — Не говори мне нет, Кэм. Я приеду завтра.
— Я хочу, чтобы ты был здесь, — говорит она. — У нас появился второй шанс, ЭйДжей. Такого почти ни с кем не бывает.
— Так должно было быть. — Я едва могу говорить.
— До скорой встречи, — шепчет она.
Завершив звонок, я осторожно кладу телефон на ступеньку и смотрю
— Что случилось? — спрашивает он.
— Она наша... Кэмми, но…
— Она твоя, — говорит Хантер, подходит ближе и обнимает меня. — Это чертовски здорово, ЭйДжей.
Обнимаю Хантера за шею, и мне так приятно чувствовать его рядом, пока душа моя исходит слезами. Все, что я пережил за последние несколько лет, наконец, закончилось — так, как и должно было закончиться.
— Ты поедешь туда?
— Да, я должен, — говорю я ему. — Вернусь к понедельнику.
— Что насчет Гэвина? — спрашивает Хантер.
— Он едет со мной. Вся семья должна быть вместе.
Моя семья. Все они.
Я выезжаю после часа пик и еду ночью — и это оказывается хорошим вариантом. Мне неловко, что приезжаю так поздно ночью, но я не мог ждать еще целый день до момента, когда смогу увидеть Кэмми и Эвер.
Навигатор на телефоне ведет меня к жилому комплексу. Я не знаю, какая у Кэмми за машина, поэтому щурюсь, когда ищу в темноте номера домов. Достигаю конца ряда, и последний дом как раз ее, спрятался за толстыми стволами деревьев. Я выбираюсь из грузовика и укладываю Гэвина на плечо. Он едва ли понимает, где мы. Вырубился по дороге. У входной двери веду пальцем вниз по списку имен и нахожу имя Кэмми, но не нажимаю — вместо этого достаю свой телефон и пишу ей. Эти зуммеры могут быть такими громкими, а я не хочу разбудить Эвер.
Я: Ты сможешь меня впустить?
Кэмми : Что? Что ты имеешь в виду? Ты же сказал, что приедешь завтра.
Я : Я знаю. Пожалуйста, впусти меня. Я у твоей двери.
Сквозь стекло двери я вижу свет и слышу шаги, спускающиеся вниз по ступенькам. Я готов еще раз постучать, когда Кэмми выскакивает на улицу и оказывается прямо у меня на руках. Она обнимает меня ногами за талию, а руками за шею. Кладет голову мне на плечо, и я чувствую аромат то ли лаванды, то ли сирени. Я всегда путаю их, но она пахнет или тем, или другим. Я еле удерживаю Гэвина, хоть и не хочу, чтобы Кэмми меня отпускала. Тут она вздыхает, видит Гэвина и обхватывает его рукой, целуя в макушку.
— Боже мой, ты стал таким большим, — говорит она.
— Знаю, я часто бывал в спортзале, — заявляю я.
Она откидывает голову с легкой улыбкой, а затем наклоняется, прижимая губы к моей щеке.
— Боже, я скучала по тебе.
— Я боялся, что приеду сюда, а ты живешь с каким-то парнем, — бормочу ей в ухо.
— Я боялась, что ты приедешь вместе с Тори, — так же тихо говорит она.
Я держал свой развод в тайне, не желая, чтобы это повлияло на жизнь Кэмми или ее решения. Это изменило бы правду о том, что должно быть и чего не должно. Это было немного мазохистски с моей стороны, но после всей лжи и секретов, с которыми пришлось жить, мне нужно было узнать, что реально в моей жизни, а что нет.