Потерянный принц
Шрифт:
Кензи всмотрелась в пластиковую карточку.
— Томас Бэнд, — прочитала она, держа водительские права под мерцающим волшебным светом. — Он из… Огайо.
Мы все уставились на полутроля.
— Тогда какого хрена он делает здесь? — пробормотал я.
— Ах, вы уже вернулись, мои дорогие, — как-то обреченно произнесла Лэнанши. — И что, позвольте вас спросить, это такое?
— Мы нашли его в парке, — объяснил я присутствие плетущегося позади нас Томаса, с которого сыпались листья и грязь. Он изумленно озирался вокруг, раскрыв рот. Проснулся он довольно
— Ну, он уж точно не мой. — Лэнанши поморщилась, когда троль воззрился на нее своими огромными расширившимися от удивления оранжевыми глазами. — И с чего вам взбрело в голову притащить это создание сюда, голубчики мои? Порасспросили бы его сами, и мои бедные ковры остались бы чистыми.
— Госпожа, — прошептал полутроль, съеживаясь и пятясь от Королевы Изгнанных. — Госпожа. Тьма. Госпожа.
— Только это он и твердит, — сказала Кензи, обеспокоенно глянув на троля. — Мы пытались с ним поговорить. Он совершенно ничего не помнит. Думаю, он даже не помнит, кто он такой.
— Наши призрачные друзья гонялись за ним по Центральному парку, — добавил Кейран мрачно и покровительственно. Он всю дорогу до особняка Лэнанши не спускал глаз с Анвил и теперь стоял между ней и Королевой Изгнанных, наблюдая и за Лэнанши, и за полутролем разом. Разор выглядывал из-за его шеи, бормоча всякую ерунду. — Мы разогнали их с помощью Плутишки Робина, но больше никого не нашли.
— Плутишка? — Королева Изгнанных скорчила гримасу. — Так вот о чем говорил Грималкин. Ходил все вокруг да около, вместо того чтобы все прямо сказать, несносное создание. И где сейчас наш дорогой Пак?
— Вернулся в Благой двор предупредить Оберона.
— Это уже что-то, — Лэнанши холодно и бесстрастно разглядывала полутроля. — А что же другие изгнанные, живущие в парке? — спросила она, не глядя на нас. — Они упоминали что-нибудь о госпожах и тьме?
— А никого больше не было, — сообщил я ей, и тогда-то она подняла на меня взгляд, удивленно изогнув брови. — Мы нашли только его одного.
— Парк словно вымер, — сказала Анвил. Я видел, что она дрожит. — Все исчезли. Никого не осталось. Там лишь эти ужасные поедатели магии. Я думаю… думаю, они всех их убили.
Поедатели магии. Точнее названия и не подберешь. В этом смысле они не могут навредить нам с Кензи, так как у нас с ней нет магии, а Кейран — сын Железной Королевы, и его магия для призрачных фейри — яд. Но все остальные — включая Анвил, изгнанников и всех живущих в Летнем и Зимнем дворах — могут от них пострадать.
Внезапно мне пришло в голову, что я не знаю, насколько они страшны полукровкам. Может быть, они не могут заставить их исчезнуть как обычных фейри, может быть человеческая кровь не дает им забрать у полукровок жизнь. Но что с ними станется, если из них высосать магию? Я взглянул на Томаса, одиноко стоящего в середине комнаты, с пустыми глазами, и у меня по телу побежали мурашки.
Лэнанши, наверное, думала о том же.
— Это, — произнесла она ледяным, пугающим голосом, — недопустимо. Мои дорогие, — повернулась она к нам, — вы должны вернуться. Сейчас же. Возвращайтесь в парк и узнайте, что за
— Возвращаться? — нахмурился я. — Зачем? Там никого нет. Все фейри исчезли.
— Итан, дорогой мой, — Королева Изгнанных смерила меня жестким взглядом своих синих глаз, — ты совсем не хочешь подумать. Полукровка, которого вы нашли, — она посмотрела на Томаса, теперь уже в ступоре сидящего на ковре, — не из Нью-Йорка. Его для чего-то перенесли в Центральный парк. Парк пуст, но такое количество полукровок не может просто испариться в воздухе. И обычные фейри исчезли. Куда они делись, голубчик? Уж точно не пришли ко мне, и, насколько мне известно, в мире смертных их тоже никто не видел.
Я не понимал, к чему она клонит, но Кензи видно догадалась.
— Что-то есть там, — предположила она. — В этом парке.
Лэнанши улыбнулась ей.
— Я знала, что ты мне не просто так приглянулась, дорогуша.
— Наверное, у поедателей магии в Центральном парке что-то наподобие логовища, — добавил Кейран, мрачно кивнув. — Поэтому-то там больше и нет фейри. Но где они тогда? Такое огромное количество изгнанников и полукровок не могли не заметить бродящих рядом странных фейри.
— Не знаю, мои дорогие. — Лэнанши достала свой мундштук прямо из воздуха. — И это-то вы и должны выяснить. И лучше раньше, чем позже.
— Почему бы тебе не пойти с нами? — спросил Кейран. — Тебя не изгоняли из мира смертных, Лэнанши. Ты можешь посмотреть, что там происходит, своими глазами.
Лэнанши взглянула на него так, будто он только что сказал, что небеса зеленого цвета.
— Я, мой дорогой? Я бы посмотрела, но, боюсь, толпа гоблинов с рынка устроит тут жуткий бардак, отлучись я хоть ненадолго. К сожалению, я не могу перемещаться по стране по своему желанию. Это просто невозможно — слишком много у меня тут обязательств. — Переведя взгляд на меня, она поморщилась. — Итан, голубчик, ты пачкаешь кровью мои чистые ковры. Кто-то должен позаботиться о твоей ране.
Она щелкнула пальцами, и неслышно прибежавшая пара гномов кивнула мне, подзывая к себе. Я напрягся, вспомнив о существах с ладонями-пираньями, но сразу заставил себя подумать о том, что среди гномов есть множество целителей. Я позволил увлечь им себя в другую комнату, и пока гномы суетились вокруг моей руки, обдумывал наш следующий шаг.
«Возвращайтесь в парк», — велела Лэнанши. Возвращаться туда, где нас ждет куча жутких прозрачных высасывающих магию фейри, может быть — в самое их логовище. Кензи была права — что-то есть там, прячется в парке, невидимое и неизвестное фейри и людям. «Госпожа», — бормотал Томас. «Госпожа» и «тьма». Что он, черт возьми, имел в виду?
Дверь приоткрылась, и вошедшая в комнату Кензи увернулась от гнома, убежавшего с окровавленной тряпкой.
— Лэнанши пока оставит Томаса здесь, — сказала она, усевшись на стул рядом со мной. — Она хочет посмотреть, не вернется ли к нему память. Может быть, он вспомнит, что с ним случилось. Как твоя рука?
Я поднял ее, вызвав этим раздраженное бурчание гнома. Гномы смазали рану чем-то сильно пахучим и туго перевязали бинтами, так что рука больше не болела и потеряла чувствительность.