Потерянный взвод
Шрифт:
Сложив шашки перед воротами, Крик приложил к шнуру спичку и чиркнул по ней коробком. Занявшись, шнур зашипел и стал оплавляться.
— Секунд семь, — предупредил Крик, и группа отошла за выпирающее из стены основание крепостной стены.
— Мы открываем ворота!.. — прокричал назвавшийся Трофимом, и Стольников услышал звук включившегося в работу механизма.
— Крик! — окликнул разведчика капитан.
Боец бросился к воротам, выхватил шашку, к которой был присоединен огнепроводный шнур, и швырнул в сторону, рухнув на землю. Пролетев метров двадцать, шашка разорвалась в двух
Ворота открывались медленно, и только сейчас Стольников заметил, насколько они тяжелы и насколько велика толщина стен. В месте крепления ворот она достигала не менее двух метров. И все равно это не было помехой выстрелу из танка.
Первыми в крепость вошли Баскаков, Крикунов и Ключников. Держа оружие перед собой, они могли открыть огонь в любой момент. Следом занесли Маслова, и последним, бросив взгляд на приблизившихся почти вплотную людей Алхоева, вошел Стольников.
Вновь послышался шум работающего механизма, и ворота закрылись. Огромное трехметровое бревно, бесшумно скользнув по натертым каким-то салом петлям, заперло створки.
И только теперь, когда воцарилась тишина и можно было перевести дух, Стольников вышел вперед и остановился.
Везде, куда достигал его взгляд, находились люди. Десятки людей толпились на балконах стены, сотни выглядывали из окон двухэтажных строений. Около ста одинаково одетых мужчин, вооруженных луками, узловатыми дубинами и копьями, расположились впереди тех, кто не был вооружен. Если разведчики в любой момент могли сорваться и начать опустошать магазины, то те, что были напротив, готовы были, сорвавшись или услышав приказ, броситься на них с похожим на садовый инвентарем.
— Трофим! — позвал Стольников, не шевеля головой, а только стреляя взглядами по толпе.
— Я здесь, — раздался голос сверху. Уже хорошо знакомый капитану мужчина спускался по лестнице со стены. — Прикажи своим людям опустить оружие.
На стене послышалось несколько щелчков. Кто-то из местных снимал оружие с предохранителя.
Стольников отпустил левой рукой автомат и осторожно перевел оружие для стрельбы одиночными выстрелами.
— Они опустят оружие, но если кто-то из твоих людей сделает неосторожное движение, я устрою здесь массовое убийство.
— Атаман! — раздался голос, и вперед вышел высокий, крепкий мужчина лет тридцати с волевым взглядом. Он появился из толпы, небрежно растолкав своих соплеменников. И теперь показывал рукой на Стольникова. — Их нужно убить! Мы никогда не нарушали правила! Никто, кроме нас, не может войти в стены этой крепости! Я их не знаю!
— Они могли нас убить, но не сделали этого. — Трофим спустился вниз и подошел к Стольникову. — Кто вы? Сейчас самое время поговорить.
— Неужели так трудно узнать? — проговорил Стольников. — Мы не похожи на подразделение федеральных сил?
Трофим поднял руку, и стоящие за его спиной люди опустили оружие. На стене снова послышалось несколько щелчков.
— Что такое федеральные силы? — помедлив, спросил Трофим.
— Они горцы, атаман! — упрямо продолжал второй.
Разведчики задыхались от напряжения. Пот струился по их лицам, разъедал глаза. Усталость валила с ног. Единственный из дееспособных, кто не принимал
— Ваш человек при смерти, — посмотрев на Маслова, сказал Трофим.
— Я знаю, — процедил сквозь зубы Саша и сплюнул на землю перед собой.
— Отдайте его мне.
— Не понял? — нахмурился Стольников.
— Прикажите отдать его моим людям, — терпеливо повторил Трофим.
— Если только я мертвый рядом с Масловым лягу, тогда они его возьмут, — пообещал озлобленно Ермолович.
Осторожно переступая, штурман подошел сзади к Стольникову и шепнул:
— Саша, кажется, тебе только что предложили трубку мира…
Капитан продолжал изучать обстановку вокруг. Случись переполох, хотя бы один из всех должен знать, что делать. Лучше, если это будет командир, к чьим приказам привыкли. И Стольников, рассматривая пространство вокруг себя, вбирал информацию с помощью зрения и слуха. Он заметил несколько женских лиц в окнах, несколько лиц детских, он видел стариков и старух. Ожидание — вот общее настроение всех. Чутьем капитан понимал — эти люди привыкли ко всему, и нужно постараться, чтобы удивить их. Войди сейчас в крепость динозавр, разломав ворота, вряд ли выражение этих лиц изменится. Так выглядят люди, вынужденные жить в постоянном страхе от внезапной смерти. Он видел такие лица в Бамуте, Самашках, Ведено, он видел их по всей Чечне.
Место перед воротами, судя по архитектуре, было площадью для частых встреч всего города. Стольников и сам не заметил, как стал называть крепость «городом»… Здесь, видимо, решались все важные вопросы общины. Он не заметил и как население города стал именовать общиной.
И от этой площади перед крепостными воротами расходились узкие — двоим только-только разойтись — улочки. Они терялись за углом здания, но явно продолжались дальше. Не в интересах защитников крепости было сооружать здесь тупики. Что-то очень похожее на улицы старой Италии, где белье сушится прямо над головами прохожих.
И над этими улочками — шпиль церкви с сияющим крестом.
Стольников чувствовал запах пищи — в домах готовили еду, и он без труда, лишь водя носом, мог угадать, где жарят рыбу, а где варят мясо. Он только сейчас понял, насколько голоден.
— Ермолович, передайте Маслова людям Трофима.
— Товарищ капитан?!
— Выполняйте.
Поднявшись, санинструктор с нездоровым блеском в глазах наблюдал, как несколько человек отделились от толпы и вошли внутрь разведгруппы. Но капитан стоял не оборачиваясь, и Ермолович лишь прикрикнул, когда голова Маслова качнулась при подъеме его тела в сторону:
— Осторожно, бродяги!..
На руках четверо мужчин в домотканых рубахах вынесли раненого из одной толпы и внесли в другую. Там и исчезли.
— Надеюсь, мне нет необходимости расписывать, что случится, если Маслову вдруг станет хуже? — спросил Стольников и посмотрел на Трофима.
— В любом случае ему сейчас не хватает женских рук и лекарств.
— Которых у вас, вероятно, в избытке? — язвительно бросил Жулин. Идея с перемещением Маслова ему изначально не нравилась.
— Вы о лекарствах или о женщинах? — поинтересовался Трофим.