Потерянный взвод
Шрифт:
— Четырнадцатого апреля одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Мужчина с киркой, с бородой, назывался Геологом. Мы так и звали его — Геолог.
— Где он? — Стольников поднял голову.
— Ему было пятьдесят лет к тому дню. Его уже давно нет в живых.
— Я хочу каши, — обреченно процедил Стольников, откидываясь и кладя ладони на лицо.
Включенный секундомер на его часах отсчитал два часа из выделенных Алхоевым шести.
— Товарищ капитан, простите, это важно, — снова услышал он голос Мамаева. — Посмотрите сюда.
Разведчики
— Что это? — поинтересовался Трофим.
— Сейчас узнаем.
— Здесь сотни программ, — заговорил Мамаев. Как и любой человек, помешанный на электронике, он переставал интересоваться всем вокруг, когда в руках его оказывалось сложное техническое устройство. — Это — контроль за объектами, я так понимаю. Смотрите… — Он стал переключать кнопки, и на дисплее прибора появился повторяющий окружность зала рисунок и красная мигающая точка в углу. — Прибор охватил контур помещения и вычислил кого-то… кого-то, мать его, из нас!
Стольников вспомнил о маячке, который еще за стенами крепости из кармана жилета переложил в карман брюк.
— Дальше.
— Дальше — больше! Я наткнулся на программу с бесконечными коридорами. И нет конца и края этим коридорам. Вот, предположим, — я. Я стою у входа в лабиринт…
Мамаев осекся, побледнел и посмотрел на командира.
— Продолжай, Мамай.
— И если я поведу себя по этому лабиринту, то передо мной оказывается несколько предполагаемых решений… — Мамаев защелкал кнопками. — Это как игрушка. А может, и есть игрушка? Я не вижу решения этой задачи.
— А что нужно, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки? — В IP-технологиях Стольников был абсолютным «чайником», поэтому сформулировал вопрос как смог.
— Ну… Считаю, что необходим контакт прибора с чем-то внутри лабиринта. Что-то вроде системы «свой-чужой» у самолета.
— А проще говоря?
— Куда проще? Ну, я попробую… — Мамаев присмирел под взглядом капитана. — Если проще, то… Ариадна клубок ниток Тесею дала, и тот выбрался, помните?
— Помню. И что?
— Ну давайте представим, что голова Тесея — это навигатор, а нитка Ариадны — объект контакта в лабиринте. То есть Тесей включил свой навигатор, тот увидел нить, и Тесей пошел по ней, как самолет с автопилотом. Понятно?
— Ты хочешь сказать, что… Послушай, Мамай, мы сейчас говорим об одном и том же лабиринте?.. — Стольников прищурился и облизнул сухие губы.
— Я думаю, о том самом, — торопливо подтвердил, понимая, что это разговор не для посторонних ушей, связист. — Я думаю, товарищ капитан, что на стенах есть какие-то метки, определенным образом вступая в контакт с которыми навигатор решает задачу и указывает верный путь. Но…
— Что —
— Батарейки… Тестирование прибора займет некоторое время, а переключение программ сжирает энергию. Датчик показывает половину зарядки. Я не знаю, на сколько часов работы рассчитана полная зарядка.
Стольников выпрямился и посмотрел в стену перед собой.
— Так вот почему Алхоев готов предать память о брате и отложить кровную месть. Ему нужен этот прибор, чтобы исключить возможность нашего исчезновения отсюда. Мы уйдем, и я, конечно, приведу федеральные войска… А он на севере строит какие-то железные устройства…
Мало понимавший из сказанного Трофим потрогал Стольникова за рукав.
— Вы знаете, я не искушен в смысле вашей речи… Но то, о чем вы говорите, — это плохо для нас или хорошо?
— Все зависит от того, есть ли у Алхоева еще один навигатор, — с земли подал голос Жулин.
Пловцов отвалился на спину и закрыл глаза. Лишь вздрагивающие ресницы его свидетельствовали, что штурман не спит.
— Конечно, у него есть еще навигатор. И не один. Стольников прав — Алхоев не хочет появления здесь властей. Пока отсюда никто живым не вышел — он король не существующего на политической карте мира этого государства. В котором есть рабы, подданные и вооруженные силы. И полезные ископаемые, конечно, иначе что же это за Чечня такая, без углеводородов?
«Пловцов прав, — подумал Стольников. — Одним бы глазком взглянуть на механизмы Алхоева… Устройство для выкачки нефти я узнаю сразу. А что, неплохо! — присосался к луже, которая под всей Чечней, и никто эту врезку не заметит…»
Но как тогда эту нефть подавать Туда?
Стольников вдруг почувствовал легкое головокружение и следом — резкую головную боль. Схватившись за виски, он опустился на землю.
— Что с вами? — бросился к командиру Ермолович.
— Пустое, Ермола. Пройдет…
Трофим кивнул Пловцову, и тот поднялся.
— Ему нужно отдохнуть, поручик. Просто — отдохнуть.
Он направился к своим, но был остановлен за руку.
— А вы думаете: я — не схожу с ума?.. Как он? — шептал Трофиму на ухо штурман. Отстранившись, он посмотрел в переносицу атаману и снова наклонился. — А вы сами — в своем уме?.. Вы хоть понимаете, что происходит и о чем вы говорите?
Переступая через спящих бойцов и их оружие, Пловцов с атаманом выбрались к факелу у входа в зал.
— Это маразм, понимаете? Ирреальность!.. — Штурман волновался, и губы его были сухи, как при сердечном приступе. — Площадь в триста, пятьсот квадратных километров — неизведанная и недоступная! Ее нельзя спрятать от топографов, спутников и пеших исследователей! Тем более в Чечне!.. Где мы находимся, бородатый?.. Ответь — и останешься жив!.. Мы в горном районе Грузии?
— Вам тоже нужно отдохнуть, — посоветовал Трофим, отрывая руку Пловцова от воротника своей рубахи.
Штурман неожиданно быстро обмяк, и лицо его посерело. На губах появилась влага.