Потерявший плачет
Шрифт:
– Я же сказал, что сегодня не разговаривал с Злом по телефону.
– Если ты сведешь нас с Элом, мы снимем с тебя обвинение в соучастии. Ну, поможешь нам?
– Я никогда не возражал против этого. Скажи, что надо делать, лейтенант. У меня есть несколько парней под рукой. Если они найдут Эла, то доставят его лично к вам в лучшем виде. Такая помощь вам подходит?
– Живьем? – поинтересовался лейтенант Кросс. Дэгнон даже огорчился от подобного вопроса.
– В этом доме я в свой адрес слышу только одни оскорбления.
Кросс поднялся.
– Ну вот что! Хватит, Дэгнон! Уйди с глаз моих. И попробуй мне только исчезнуть из
Их взгляды встретились через разделявший их стол ледяной взгляд Кросса и полыхающий – Дэгнона. Первым среагировал Дэгнон. Он отодвинул стул и поднялся. Адвокат вскочил со стула. Дэгнон тяжелыми шагами направился к двери и исчез за нею, адвокат поспешил следом.
Морган вздохнул с облегчением.
Глава 21
– И это все? – спросил Морган. – Его так и не арестуют за убийства?
Лейтенант пожал плечами.
– За многие годы, мистер Морган, Тони Дэгнона можно было бы арестовать за пять десятков убийств, совершенных только в этом городе.
– Пятьдесят убийств? Так почему он все еще на свободе?
– Лучше посоветуйте, как прищучить его, и я предоставлю ему личный эскорт, который сопроводит его до газовой камеры. Банда убийц и одинокий убийца – не одно и то же, мистер Морган. Попробуйте только застрелить кого-нибудь, и вы увидите как мы вас прищучим. Дэгнон – еще та штучка! Во-первых, он только отдает приказы и никогда не берет в руки оружия. У него всегда юридически грамотное алиби. Во-вторых, даже если нам пофартит и мы схватим убийцу, найдется дюжина свидетелей, которые покажут, что он был на месте преступления задолго до того, как оно произошло, или спустя несколько часов после его совершения.
– Но это же нечестная игра, – воскликнул Морган.
– А кто говорит, что она честная? Я просто рассказываю о фактах из полицейской жизни. Мы зачастую знаем, кто отдал приказ убить и почему. Мы, к примеру, убеждены, что убить этих двоих приказал Дэгнон. Но обвинять кого-либо конкретно в убийстве, мистер Морган, нам надлежит в суде, располагая неопровержимыми доказательствами.
– Но и от этих двух убийств он может отвертеться, – предположил Морган.
– Не исключено. А нам придется проанализировать все мельчайшие улики, обнаруженные на месте преступления, установить все связи жертв, и все равно даже в этом случае можем ничего не доказать.
– Значит, если из мести он решит прикончить меня, то опять уйдет от наказания?
– Тони не отдает приказы убивать из мести. Он бизнесмен. Но если же он решит, что, убив вас, сможет вернуть свои деньги, то прикажет сделать это немедленно. И дело не будет стоить ему ни одного никеля [1] . Но он вас не тронет. Так что не берите в голову. Если Дэгнон говорит, что не знает ни о каких деньгах, то и дела никакого нет. Повторяю, Тони Дэгнон вам не страшен. Кого вам следует опасаться, так это Эла Шарпа. Он может и убить вас, и похитить. И покуда он где-то поблизости, лучше всего было бы вас держать под охраной.
1
Никель – монета США достоинством 10 центов.
– Вы имеете в виду тюрьму? – спросил Морган не без холодка в душе.
– Зачем? Внизу, на первом этаже, в помещении для задержанных, есть вполне приличные
– А как же моя работа? – спросил Морган. – Я зарабатываю на жизнь.
– Мы тоже, – сухо заметил Кросс. – Наша работа состоит и в том, чтобы сохранить вам жизнь. Эл Шарп знает, где вы живете и где работаете. Почти с уверенностью могу сказать, что он попытается убить вас. До тех пор, пока мы не схватим его.
– А как с моей женой? Вдруг Шарп объявится у нас дома и застанет ее одну?
– Неплохо бы ей пожить некоторое время вне дома. Шарп все равно попробует найти вас через нее. Есть у вас в городе родственники?
Морган отрицательно покачал головой.
– Родители жены умерли, а братьев и сестер у нее нет. Мои же родители и братья живут в Де-Мойне. Ближайшая соседка, Сьюзи Кролл – близкая подруга Аниты. Она может остаться у нее.
– Вот и прекрасно, – решил Кросс. – Когда мы доставим ее домой, офицер побудет с ней, пока она не соберет все, что ей нужно, и не переберется к соседям.
В дверях появилась светловолосая женщина в форме. Лейтенант извинился и направился к ней. Они о чем-то говорили вполголоса. Потом женщина ушла, а Кросс вернулся за свой стол.
– Ваша жена все еще очень расстроена и не в состоянии отвечать на вопросы, – сказал он Моргану. – Но я сомневаюсь, что она добавит к вашему рассказу что-либо существенное. Мы, разумеется, допросим ее, но попозже. Лучше я отправлю ее домой.
– Можно мне с ней сейчас повидаться?
– Мэгги, – лейтенант взглянул на дверь, – этого не советует. Ваша жена все еще кипит гневом. Я попросил Мэгги проводить ее домой и проследить, как она устроится у соседей. Ваша жена соберет все необходимые вещи и для вас, а Мэгги принесет их сюда.
Сержант Морел посмотрел на свои часы.
– Уже одиннадцать. Мы сегодня отработали две смены. Не пора ли закругляться?
– Да, как только устроим мистеру Моргану ночлег.
Помещение для задержанных располагалось в цокольном этаже здания полиции. Лейтенант Кросс объяснил дежурному сержанту, что Морган не арестован, а помещается сюда в целях безопасности. По принятым правилам никаких льгот ему не предоставлялось. Морган опустошил свои карманы. Сигареты, носовой платок, спички и мелочь ему возвратили, но все остальное было запечатано в пакете из плотной бумаги. Сержант составил опись вещей, включая деньги в бумажнике, и предложил Моргану поставить свою подпись.
– Вам придется принять душ, – сказал сержант. – Это общее правило для всех, прежде чем мы проводим их в камеру.
– С удовольствием, – произнес Морган, – сегодня мне изрядно пришлось попотеть.
– Завтра утром, – сказал лейтенант Кросс, – заберу вас отсюда. Полагаю, что до прихода Мэгги, которая принесет чемодан с вашими вещами, вы вряд ли проснетесь, поэтому вещи она оставит у нас в отделе. Утром вы побреетесь и переоденетесь у нас наверху.
Стены камер в секции для задержанных были облицованы геркулитом – ударопрочным стеклом. Камеры оказались чистыми, вполне современными, с фарфоровыми умывальниками и двухэтажными койками. Морган выбрал себе место по вкусу – в камере он оказался один, поэтому занял нижнюю койку.