Поток алмазов
Шрифт:
— Нетерпение, — вставил секретарь.
— Нетерпение, — подхватил Ламбэр, — но дело подвигается. Точка. Что касается вашего желания записаться на дальнейший выпуск акций, запятая, то честь имею вам сообщить, что мои инспекторы… торы…
— Тор, — поправил секретарь.
— Инспектор, — продолжал Ламбэр, — предупрежден о необходимости предоставить вам преимущество в том случае, конечно, если наши…
— Его, — снова вставил секретарь.
— Его советники это одобрят. С совершенным почтением…
Ламбэр закурил сигарету.
— Ну
— Очень хорошо, сударь, — ответил секретарь, потирая руки, — выгодное дело для инспектора!
— Для меня, — уточнил Ламбэр, не смущаясь.
— Я же сказал — для инспектора, — повторил секретарь.
Ламбэр был сегодня в хорошем настроении духа, и секретарь воспользовался этим и сказал:
— Как раз относительно этого письма сегодня многие справлялись.
Ламбэр, уже направлявшийся к двери, круто повернулся.
— Что вы, черт возьми, хотите этим сказать, Грэн?
Секретарь почувствовал, что допустил оплошность: это была деликатная тема. До известных пределов Ламбэр ему доверял, но только до известных пределов…
— Да все эта африканская история, — ответил он.
Ламбэр шагнул к нему.
— Полагаю, что вы им сказали…
— Я рассказал им обычную историю — что наш инспектор в настоящее время осматривает владение и что мы скоро от него получим известия. Один лишь поверенный Букстэдов…
— Дальше!
— Он сказал, что мы, кажется, сами не знаем, где находятся алмазные россыпи.
Ламбэр принужденно улыбнулся.
— Смешно, — сказал он не очень искренне. — Как будто можно учредить общество алмазных россыпей, не зная где они находятся! Абсурд, не так ли, Грэн?
— Конечно, сэр.
Ламбэр еще раз пожал плечами и вышел.
Что нужно иметь для эксплуатации алмазных россыпей? Для начала — сами россыпи. Исходя из этого разве не вызывал подозрений тот факт, что Ламбэр не мог указать расположение участков даже с точностью до ста миль? А то, что Ламбэр не имел никаких документов, подтверждающих его права на эти участки?
Он умалчивал о том, что эти россыпи — воздушный замок, фантазия, ничем не доказанная, разве только планом, которым он также не обладал и никаким способом добыть не мог. Он оттягивал время в надежде… На что? На этот вопрос он также не мог дать исчерпывающего ответа.
Ламбэр вышел на улицу. В эту минуту подъехал Уайтей.
— Ты мне нужен! — крикнул он.
Ламбэр поморщился.
— У меня нет времени.
— Идем, идем, — сказал Уайтей и взял его под руку, — идем в контору, я тебе должен сообщить кое-что очень важное…
Толстяк нехотя пошел за ним.
Секретарь Грэн как раз обследовал ящик письменного стола своего хозяина, и когда на лестнице послышались шаги, он с необыкновенной поспешностью и ловкостью запер ящик и сунул ключ в жилетный карман, чтобы не быть, пойманным на месте преступления.
— Вы можете идти позавтракать. Возвращайтесь через полчаса. Мне
— Ну?
Уайтей выбрал себе лучшее кресло и удобно в нем развалился, положив ногу на ногу.
— Говори же, черт возьми! — рявкнул Ламбэр.
Уайтей с хрустом потянулся.
— Новость, Ламбэр! Я видел Сеттонов!
Ламбэр равнодушно пожал плечами.
Уайтей был заметно разочарован, что его новость не произвела должного впечатления.
— Ты, как видно, считаешь счастливый случай самым обыкновенным явлением, — проворчал он. — Я был у Сеттона, Ламбэр, был там после истории у «Уайстлеров»!
— Тщеславный малый. Ну, и?
— Ну, — раздраженно заметил тот, — я говорил с мальчиком. Он держал себя очень заносчиво и надменно, сначала даже не хотел со мной разговаривать! А его сестра — о! Она была со мной так холодна, что я чувствовал себя сидящим в леднике… Брр!
— Ну, и как мальчик?
Уайтей лукаво улыбнулся.
— Он вспыльчив, раздражителен, много мнит о себе, но не глуп! Он понял, что такое «Уайстлеры»… Но не сразу… Легче поймать дикую кошку, чем склонить его снова на свою сторону. В нем проснулся воспитанник Оксфорда… Он указал мне на дверь… Но я, о, ты плохо меня знаешь! Короче, он согласился зайти сюда после обеда!
— А какая от этого польза? — спросил Ламбэр.
— Но послушай, послушай! Целое утро я за тебя мучаюсь, а ты спрашиваешь, какая от этого польза!
Уайтей взял шляпу и направился к выходу.
— Стой, крикнул Ламбэр, — останься, я хочу знать дальнейшее. Объясни, зачем он нужен?
— Послушай, Ламбэр, — Уайтей сейчас чувствовал явное интеллектуальное превосходство над партнером. — Этот ребенок может раздобыть план! Наши алмазные россыпи должны стать реальностью, или дело может принять плохой оборот, ты это прекрасно сам знаешь!
— Ну а, предположим, он его не захочет дать?
— Вопрос не в том, захочет ли он его дать или нет! План не у него, а у его сестры. Ты должен помнить, что он сын своего отца, что в нем бурлит кровь искателя приключений, а такого рода наследственность не вымирает! Посмотри на меня, мой отец был…
— Оставь это, — сказал Ламбэр, — о чем ты? Какое тебе дело до того, какая кровь течет в его жилах? Нам вот что важно: какой-то полоумный наместник взял у его умирающего отца план, который потом переслал сестре Сеттона…
Он вскочил, засунул руки в карманы и высоко вытянул голову — привычка, выдававшая его волнение.
Несмотря на то, что Уайтей был у Ламбэра на посылках, то есть, человеком на все руки и материально от него зависел, все же легко можно было заметить, что Ламбэр его побаивался, и бывали моменты, когда он чувствовал превосходство Уайтея. Именно такой момент наступил сейчас. Уайтей командовал и направлял ход событий по-своему.