Потомки
Шрифт:
— Я не знаю, что бы я делал с дочерьми, — говорит он. — Может быть, обменял бы их на сыновей.
— Ну да, и тогда мне пришлось бы иметь дело с кем-то вроде тебя.
— Я еще не худший вариант. Я умный.
— Да настоящего ума тебе как до Луны, мой друг.
— Ошибаетесь, господин учитель. Я умный, я могу о себе позаботиться. Я отлично играю в теннис и очень наблюдательный. Я хорошо готовлю. У меня всегда есть травка.
— Держу пари, родители тобой гордятся.
— Вполне возможно.
Сид прячет глаза. Мне кажется, я его обидел.
— Твои родители знают, где ты?
— Мои родители?
— Да, Сид. Твои родители.
— Мать сейчас занята, ей вроде как не до меня.
—
— Работает в регистратуре ветклиники «Пет».
— Мы туда носим кошку. Что, сейчас горячая пора для ветклиники?
— Нет, — отвечает он. — Мать занимается домом. Нужно закончить отцовские дела. Он умер пару месяцев назад.
Сначала мне кажется, что Сид шутит, что это розыгрыш, как про дебильного брата, но нет. Просто он ведет себя так же, как я, когда со мной говорят о Джоани, — пытается улыбаться. Он не хочет меня «грузить» и явно соображает, как бы сменить тему. И я делаю то, чего сам жду в таких ситуациях от других.
— Спокойной ночи, Сид, — говорю я. — Отдыхай. До завтра.
Он откидывается на подушку:
— Хорошо поболтали, босс. До завтра.
29
На следующее утро я иду на пробежку и вижу, как он бежит по пляжу мне навстречу и пробегает мимо. Он смотрит на океан, а я чуть выше, ближе к домам, где песок сухой и бежать труднее. Я разворачиваюсь и бегу за ним, одновременно спускаясь к полосе плотного сырого песка. Я разволновался, я нервничаю, я просто даже убит тем, что мы делаем одно и то же в одно и то же время. Я бегу и разглядываю его спину, его лодыжки, его шею. На его футболке написано: «STANFORD LACROSSE» [44] , что неприятно, а шорты как у серьезных бегунов — короткие, из тонкого материала, с разрезами по бокам. По-моему, он из тех, кто вечно таскает с собой мобильник. Он шустрый засранец, поэтому я прибавляю шагу. На пляже почти никого: несколько серферов примериваются к волнам, одинокий рыбак пристраивает удочку на песке да черная собака, что-то вынюхивающая в кустах. Утро обещает неплохой день, отличный день — прозрачная дымка начинает рассеиваться, краски становятся ярче, сверкает белый песок: туман поднимается выше, открывая ослепительно-яркий океан и зеленовато-голубые скалы.
44
«Команда Стенфордского университета по лакроссу». Лакросс— командная игра, в которой две команды стремятся поразить ворота соперника резиновым мячом.
Я притормаживаю, потому что не хочу к нему приближаться. Я чувствую небывалый прилив энергии и знаю, что это от ярости. Я пытаюсь сосредоточиться и напоминаю себе, зачем я здесь. Я люблю Джоани, а она любит этого человека, который бежит впереди и которого я собираюсь к ней привезти. Он имеет право с ней проститься. Он дал ей то, чего не смог дать ей я. И теперь я словно кошка, которая тащит крысу к порогу дома.
Накатывает волна, и он отпрыгивает в сторону. Я же остаюсь на месте, и холодная вода разбивается брызгами о мои ноги. Недалеко от пирса он замедляет шаг, смотрит на часы и идет вверх. Я останавливаюсь и провожаю его взглядом. Он ходит туда-сюда по пляжу, восстанавливает дыхание, а потом идет в сторону пирса. Я не знаю, может быть, у него там машина на парковке? Я иду за ним, не знал, что буду делать, если он сядет в машину. Готов ли я? Могу ли подойти к нему сейчас? Тут я вижу, как он разворачивается и идет мне навстречу, и я быстро становлюсь лицом к воде. И делаю вид, будто разминаюсь, что позволяет мне не выпускать его из виду. Я вижу, как он подходит к одному из голубых домиков, которые принадлежат моему кузену Хью. Я не знал, что
Я смотрю на наш отель и жалею, что со мной нет дочерей. Все ясно: я боюсь. С каждой минутой солнце сильнее пригревает спину, а мне хочется, чтобы все оставалось таким, как вчера: ощущение, что ты на пути к цели. Суп варится, но пока не готов. Все, хватит выслеживать и подкрадываться. Я решительно направляюсь к голубому домику, увязая в песке, но, когда подхожу, вижу то, что заставляет меня остановиться. Я вижу, как Брайан входит в дом, как вскоре выходит оттуда со стаканом воды и садится в шезлонг, как следом за ним выходят двое мальчишек — одному лет тринадцать, второму, не знаю, лет восемь. А потом из дома выходит женщина в белом купальнике и большой белой шляпе. Она элегантна. Сногсшибательна. Она потрясающе красива. Это жена Брайана Спира.
30
Я возвращаюсь вниз и усаживаюсь на песок. Я жду, не придет ли на пляж Брайан со своим семейством. Я знаю, что они придут. Здесь все ходят на пляж. Мой план рухнул. Теперь, когда я знаю, что у него есть жена и дети, я не могу идти напролом. Не потому, что это трудновыполнимо, а потому, что теперь я не считаю, что это правильно. Я начинаю во всем сомневаться, хотя и знаю, что между ними было.
Я вижу, как, прыгая с камня на камень, ко мне приближаются мои дочери и Сид. Чтобы попасть с гостиничного пляжа на тот, где сейчас стою я, нужно либо карабкаться по камням, либо плыть по воде. Нормальной дорожки нет — вероятно, неспроста: так у посторонних отбивают охоту забредать на гостиничный пляж, а у постояльцев — его покидать.
Преодолев препятствие, они оглядывают пляж и замечают меня. Скотти бежит ко мне, на бегу разворачивая полотенце.
— Алекс заказала завтрак в номер! — ябедничает она.
— Хорошо, — отвечаю я.
Скотти никогда не знает наверняка, попадет она в цель или промахнется, но все равно стреляет — наугад. Правильная тактика. Следы от ожогов сегодня выглядят лучше. Они подсохшие, белые, как старые шрамы. Что с тобой происходит? — хочется мне спросить. — Чем тебе помочь?Я вспоминаю, как ночью она кривлялась перед зеркалом, как приподнимала свои груди. Раньше я как-то не замечал, что у Скотти есть маленькие грудки, но они есть.
Скотти растягивается на песке, повернув голову в мою сторону.
— Дома у тебя в комнате есть кабельное телевидение? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает она.
— И что ты смотришь?
— «Клан Сопрано», — отвечает она. — «Охотники за головами». Погоди, ты имеешь в виду только кабельное или вообще все шоу?
— Лучше бы ты никакие не смотрела, — замечаю я.
— Еще чего! Да я скорее умру, — отвечает она.
К нам подходит Алекс, за ней, дымя сигаретой, идет Сид. Я вижу, как мужчины провожают глазами мою дочь, но, заметив меня, отводят взгляд.
— Как дела? — спрашивает меня Алекс. — Нашел?
— Ой, да, — говорит Скотти. — Ты нашел того маминого друга?
Я обдумываю свой ответ. Если они узнают, что я его нашел, то немедленно потребуют от меня действий.
— Нет, — отвечаю я, — не нашел.
Сид слегка кивает мне, я тоже отвечаю ему легким кивком. Теперь я смотрю на него иначе — он загадка, кремень. Наверное, он очень сильный. Или обкуренный.
— Хорошо позавтракали? — спрашиваю я.