Потомственная ведьма
Шрифт:
Она сидела в саду на дубовой скамейке, хотя удобнее было бы на меановой. Это, казалось, вполне невинное обстоятельство разозлило юношу еще больше. Меаны росли только в Аминатоле, Дремлине и иногда встречались в Блуждающем лесу. А дубы росли везде, даже на Земле и в Урунае, где жили ненавистные лявиры...
Таэль уже набрал в легкие воздух, чтобы накричать на мать, но она была так печальна, что он не решился. И лишь некоторое время спустя тихо обратился к ней. Она не перебивала его - ни словом, ни взглядом, ни единым движением не подтвердив, но и не опровергнув
– Я очень люблю твоего отца.
Таэль все понял, но верить не хотел. И он без устали обманывал себя вновь и вновь... И виноватыми в своем несчастье Таэль считал людей. Ведь это все из-за той тетки... стремя сопляками в комплекте...
Аденка дернулась и вновь поплыла сама, так что необходимость грести отпала и Таэль вытащил весла...
Подхватив длинную веревку, заплечную сумку и привязав аденку к небольшому выступу в скале, я вылез на берег.
Ступени засыпало, видимо, ночью здесь шел снег, и подниматься было тяжелее, чем вчера. Оказавшись наверху, закрепил один конец веревки у самого спуска - теперь и спускаться можно медленно и обратно вернуться получится - в самом деле, надеюсь, с веревкой ничего не случится.
Девчонки внизу не оказалось. Я, конечно, не ожидал, что она будет ждать меня прямо у заледенелого спуска - это было бы слишком оптимистично. Но я надеялся, что она шляется где-нибудь неподалеку и ее будет легко найти. Но я обшарил уже всю поляну, заключенную среди скал, даже взбирался на одну из них, чтобы осмотреться с высоты, а девчонку или хотя бы ее следы так и не нашел. Попробовать позвать ее? Я поежился от одной только мысли об этом. Почему-то мне казалось, что произойдет что-то страшное, непоправимое, если я вдруг решусь крикнуть: 'Лека' в этом пустом мире острова.
Но кричать не пришлось. Словно из-под снега появился лесх. Зверек вперевалочку подошел ко мне, обнюхал и, в конце концов, признав, повернулся ко мне спиной и не спеша повел вдоль скалистого кольца.
Пройдя с полсотни метров, зверек юркнул в небольшую расщелину, которую сам я не заметил, за что тут себя и выругал. Расщелина была слишком узкой для того, чтобы я мог свободно пройти в нее, а что если дальше проход еще и сужается? Застрять между скал мне совсем не улыбалось.
Пока я размышлял, из темноты появился лесх и недовольно заверещал, призывая поторопиться. Никогда не думал, что буду подчиняться мелким грызунам...
С трудом протиснулся внутрь и оказался в пещере, насколько большой не знаю - темнота не позволяла рассмотреть хоть что-то, в том числе девчонку, но я слышал ее слабое дыхание и мог, наверное, отыскать ее на ощупь.
Я двинулся к левой стене, но тут же ударился головой о выступ в потолке пещеры, шарахнулся в сторону, зацепился ногой обо что-то твердое и распластался на полу, словно беспомощный младенец.
– Мрых, и все из-за этой бестолочи, - пробормотал я, пытаясь нащупать в сумке светящиеся кристаллы - апри. Нащупать удалось только два из четырех, взятых с собой, но, думаю, и этого вполне
Осмотрелся. И тут же отпрянул назад, обнаружив, что стою на краю черной пропасти. Похоже, я успею поседеть прежде, чем найду девчонку...
А ее, кстати, в пещере не было. То есть, нет - была, но я ее не видел. Посреди пещеры сидел один только лесх и нетерпеливо дергал носом, отчего его длинные усы смешно шевелились. Видимо, решив, что я готов следовать за ним, зверек не спеша направился к левой стене, куда с самого начала я и собирался пойти. Он остановился, наверно, в метре от стены, оглянулся на меня и, убедившись, что все мое внимание принадлежит ему, сделал очередной шаг и... исчез. Нет, я конечно, знал, что лесхи весьма загадочные и волшебные существа, но что они еще и невидимыми могут становиться стало для меня полной неожиданностью. Я даже додумался подойти к тому месту, где зверь исчез, и пошарить в воздухе руками. И почти сразу наткнулся на теплую мохнатую мордочку. Потом отвел руку чуть в сторону и почувствовал под своими пальцами чужие - холодные, как лед. На секунду мелькнула мысль, что я опоздал, и сердце сдавила непотная боль, но девчонка дышала, слабо... и все же.
Вспомнив о пропавшем амулете, понял, почему не вижу ее. Пришлось лезть Леке под куртку и нащупывать его - девчонка оказалась чуть теплой, скорей всего задержись я еще на час и было бы поздно. Снял с нее амулет и, наконец, смог рассмотреть бледное лицо. Она была именно такой, какими мне и представлялись все люди: беззащитной, слабой и абсолютно беспомощной.
Осторожно приподнял ее, перетащил к себе на колени - надо ж додумалась улечься спать на холодном каменном полу... Вытащить из сумки теплое одеяло из шерсти синего жглота оказалось довольно не просто, но я все же сумел укутать в него Леку. Она проснулась, открыла глаза. Обиженные, грустные, невинные озера цвета цветущих по весне вод океана Дождей уставились на меня и какое-то время изучали.
– Я знала, что ты жив, Егор, - проговорила она охрипшим голосом, ближе прижимаясь ко мне.
– Дура, - я постарался влить ей в рот горькую настойку черной живицы. Она отчего-то сопротивлялась и глотала лекарство очень неохотно. Что взять с человека? Кинув на пол свою длиннополую друку на пуху выхлика, осторожно опустил девчонку на нее. Теперь я был уверен, что через несколько часов она придет в себя и мы сможем покинуть этот остров.
Лека
Мне не было так плохо, с тех пор, как... да нет, мне вообще никогда не было так плохо. Голова раскалывается от малейшего движения, ужасно хочется есть, но при этом от одной мысли о еде тошнит так, что лучше умереть голодной смертью. Все тело ломит, словно меня самое меньшее неделю колотили палками и, по крайней мере, в трех местах сломали каждую кость.
Зато тепло. И одеялко мягонькое такое... Интересно, откуда оно взялось? Да и лежу я на чем-то мягком, теплом...