Повелитель Грёз

Geza Ferra

Она со вчерашнего дня притворялась оборванкой и эту роль нужно отыграть до конца. Первыми пали медовые шарики. Сладость наполняла горло, орешки застревали в зубах. Разбитые губы измазались, но вытирать было больно, и Ками решала отложить вопросы чистоты напоследок. Все равно снова замарается, впереди еще сырные шарики и непочатые рогалики. Половинчатый она не тронет, он немножко подзасох.

Зубы небрежно пережевывали сырную лепешку, когда Ками почувствовала плечом теплое касание. Метнулась вперед и, мигом развернувшись, закашлялась от такого резкого маневра. Сквозь накрывшую

пелену слез, выступивших то ли от страха, то ли от кашля, что никак не унимался, увидела двух мужчин. Контуры расплывались, понятно только, что оба высокие, один волосатый, как женщина, а второй почти лысый. Она оцепенела, не смогла отступить и шагу, когда волосатый двинулся к ней.

– Так-так, не кашляй.
– Он похлопал ее по спине.

Изо рта полетели крошки, далеко. А орешек, выпавший откуда-то между зубов, выбросило с такой силой, что он упал к ногам лысого. Ками удалось заметить, что у того добротные сапоги, годные не только для грязных улочек нижнего града, но и для настоящей чащобы.

– Вот, а теперь вытри слезки.
– Голос волосатого был тонкий, что-то среднее между мужским и женским.

Ками вытерла глаза и стала способна нормально рассмотреть незнакомцев. Лицо волосатого оказалось очень добрым. Вытянутое, с пухлыми губами, мягкими чертами подбородка и скул, издалека оно сошло бы за лицо достопочтенной дамы. Сходства придавали и каштановые волосы, волнами ниспадающие до пояса. Лысый же оказался вовсе не лысым, а короткостриженым. Седые волоски торчали, словно близко посаженные иголки, вроде как грубую шкурку приклеили к голове. Ками почувствовала, что если провести по этой прическе рукой, непременно поранишься в кровь. Лицо седовласого было бледным и острым, будто рубленным из мрамора. Тонкий шрам пересекал его от правой брови через нос к подбородку, ряд застарелых ранений покрывал щеки и лоб. Вот этого господина точно с женщиной не спутаешь.

– Кто ты такая и что здесь делаешь?
– Человек-наждачка говорил резко и отрывисто.

Ками заглянула за его спину. Там дверь, но добежать, миновав седого, не получится.

– Я пришла к Брунху, у меня для него послание.

– Какое еще послание?

Выдавать себя, конечно, нельзя.

– От отца. Мой отец - друг Брунха.

– И что в послании?
– Тон седого мало отличался от допросов выпытывающих людей властелина или ордена.

– Я не могу вам сказать, оно для Брунха.

– Как зовут твоего отца?

– Карол.

– У Брунха нет друзей с таким именем.

– Неправда! Просто вы об этом не знаете!

– Кто твой отец?

– Писарь.

Седой засмеялся. Зубы оказались такими же бледными, как и лицо.

– Не обманывай нас, девочка, - ласково проговорил женоподобный. Несмотря на то, что он стоял рядом, Ками не чувствовала угрозы. Он заглядывал ей в глаза, и даже просто находиться подле него было как-то уютно. А вот седой, даже шагах в семи отсюда, внушал тревогу.

– Я и не обманываю, - буркнула Ками.

– Кто ты такая?
– Седой сделал акцент на каждом слове.

Ками была готова заплакать. Они ведь не отстанут.

– Обещаю, мы тебя не обидим, если только ты не служишь Дарагану, -

сказал волосатый.

– Так это не он вас прислал?
– Ками в такое не очень-то верила.

– Постой-ка, я, кажется, знаю, кто она!
– Седой воскликнул с радостью грибника, наткнувшегося на лужайку белых. Но лицо осталось невозмутимым.

– Интересно бы услышать, - улыбнулся женоподобный.

– Это Ками эн-Салир, дочь некнязя Карьмина.
– Седой говорил торжественно, а выражение сохранял серьезное.
– Я видел, как семь месяцев назад ее привезли в Сафарраш заложницей. Они старались все сделать скрытно и везли ее ночью, но так уж случилось, что в том месте и в то время я поджидал одного нашего недруга.

– Вот так неожиданность.
– Лицо волосатого стало еще добрее.
– Ты правда Ками эн-Салир?

Она не знала, что и ответить.

– Правда-правда, - подтвердил седой.
– Если я кого-то один раз увидел, то уже не забуду. Хоть она и больше походит сейчас не на тогдашнюю заложницу-некняжну, а на грязного взъерошенного щенка.

Ками опустила голову и залепетала чуть слышно:

– Пожалуйста, не отдавайте меня Дарагану. Лучше...
– Ком прошел по горлу.
– Лучше убейте.
– Горячие слезы вырвались из глаз.
– Он все равно меня убьет... Только не сразу.

– Ты так и не поняла, - вздохнул волосатый.
– Мы Дарагану не друзья.

– Мы его враг. Самый опасный враг за последнее, вот уже довольно долгое время. Хотя это печально, что такое слабое войско, как наше, стало для него основной угрозой.

Ками еще раз внимательно оглядела их. Под черными плащами, обыкновенным одеянием горожан Сафарраша, виднелись темно-зеленые робы, на поясах - выцветшие и сальные кожаные ремни, а в глубине, в складках плащей, едва различимы ножны. То, что сапоги пригодны и для чащи, и для болот, она уже отмечала.

– Вы мятежники!

– Умная девочка.
– Улыбка не сходила с уст волосатого. Чаще, чем улыбался, он разве что успокаивающе заглядывал ей в глаза.
– Раз мы выведали твое имя, позволь представиться и мне - Илмар.

Илмар... Может, поэтому ей сразу с ним стало так уютно. Глупости, конечно, но так хотелось бы думать, что он будет так же добр, как милый салирский сотник. Ей снова явились картины страшной казни. И первой, когда жрец перерезал раненому Илмару горло. И второй, когда оживленного Илмара сразило наповал свинцовым шариком из Божьей искры. И третьей, когда пробило шею, и он скончался в муках, не успели они до него и дойти.

Неожиданно для себя Ками выпалила:

– Я хочу сражаться вместе с вами! Я убью Дарагана!

Они засмеялись оба.

– Ты?
– уточнил Илмар.

– Я! Убью так же, как убила Кед-Феррешем!

– И как же девочка может убить Кед-Феррешем?
– поинтересовался седой.
– Задушить платьем? Так у тебя и платья-то нет. Так, пижама какая-то. Заношенная.

– Это не обноски и вовсе не пижама, это княжеский наряд! Просто он немного испачкался.

– И ты, разумеется, задушила им куклу?

– Да нет же! Я всадила арбалетный болт точно ему в глаз! Воткнула прямо в его тупые мозги!