Повелитель Грёз
Шрифт:
Пелена приближалась.
42
После гибели командующего мятежники решили распустить отряд. Кто-то воротится домой, кто-то отправится странствовать, кто-то найдет себе новых соратников. Ками сидела подле Пенни на лесной лужайке, то был их последний
– Что же... Мне теперь искать или семью, которая согласится меня приютить, или новый отряд.
– Ками поднесла к носу клевер - понюхала, провела цветком по губам.
– Но я боюсь, что больше никакие мятежники меня к себе не возьмут. Я и к вам попала только благодаря тебе и Илмару.
Пенни сплела два венка из ромашек - большой для себя, поменьше для Ками.
– А стать крестьянкой ты, конечно, по-прежнему не хочешь?
Ками кинула клевер в траву.
– Я хочу домой.
– Это весьма затруднительно. Если честно, сейчас тебя и крестьяне вряд ли приютят. Опустошительная война с орденом, все голодают. И еще так долго будет, хоть мы и победили. Много мужчин сгинуло, а не всякая мужицкая работа крестьянской бабе по плечу. Вот если бы ты была мальчиком... Тебя могли бы взять на вырост.
– Я такая грязная, что не всегда и отличишь.
– Ками сняла венок и, взлохматив себя еще больше, улыбнулась.
– Видишь!
– Вдруг поморщилась и, покопавшись рукой в волосах, извлекла оттуда вошь. Раздавила, попутно ужаснувшись черноте своих ногтей.
– Не-а, отличишь. И надень венок обратно - тебе идет.
Ками отметила, что курносой Пенни ромашковый венок тоже очень к лицу.
– А если я волосы постригу?
– Не-а.
– Пенни зевнула.
– Не слепой отличит. По глазам видно, что девчонка. Да и, так сказать, по твоим повадкам. Какой нормальный мальчик будет сидеть и возить клевером по губам? Ты уже седьмой или восьмой срываешь.
– Ну... это приятно.
– Или думаешь о ком.
– Ничего и не думаю.
– Ками поджала босые ноги, провела стебельком между пальцев.
– Но... я бы хотела и дальше остаться с вами.
– Я с Илмаром поеду в Сафарраш, там хоть есть какая-то работа. Можно прокормиться. Сейчас все туда прут, город отстраивается, нужны руки. Возводят пекарни, трактиры, цирюльни, мельни, лавки, мастерские. Раз уж хочешь остаться с нами, поехали вместе. Я знаю, чем мы могли бы заняться.
– Надеюсь, за это в темницу не бросают.
– Нет, я даже скажу, это довольно благородный и уважаемый труд. Что нужно всем этим пекарням, лавкам, цирюльням? Им нужны вывески. Не только рисунки, но и желательно надписи, пусть и девяносто девять гостей из ста их не прочтут. Это же престиж, репутация. Если у тебя помимо рисунков на вывесках слова - стало быть, заведение достойное, а хозяин - честный и культурный человек, приобщенный к духовности. В таком заведении почетно постричься, отобедать, купить калач. Даже последняя чернь чувствует себя достопочтенным господином, едва переступает порог дома с надписями. Особенно если их поболее. Не важно, что цирюльник малость криворук, баранки не разгрызть,
– Ох...
– Ками вся скривилась.
– Прямо в мясе?
– Ты, княжна, не приучена к такой еде, а простому люду и она в радость. Мясо на столе у них лишь по большим праздникам, вроде Сошествия Чудотворца, Искупления Чудотворца, Явления Чудес Чудотворцем, Восхождения Чудотворца, Обретения Чудотворца, дня рождения властелина. Каждый день мясо едят достопочтенные, но и то вот такое червивое. Свежее - разве что для баронов, воевод, княжен вроде тебя.
– Я больше ни княжна, ни некняжна. Я теперь просто девочка. Которая к тому же вынуждена скрывать свое имя и происхождение. Девочка без имени и прошлого.
– Зато, возможно, с будущим. Так вот, значит. Писари и рисовальщики вывесок имеют неплохой динар. Я видела, как ты пишешь, выходит у тебя очень красиво. Твои рисунки, что ты выводила палочкой на песке, тоже, как по мне, недурны. Особенно рысь удалась. И громоптица тоже. Мы можем делать вывески на заказ, записывать под диктовку родословные, может, в будущем даже завещания, договоры лавочников с ростовщиками, заявления в управу и казначейство. Еще молитословы для храмов. Но это потом, когда закрепимся в городе, немножко подзаработаем и, самое главное, заслужим добрую репутацию.
– Я согласна, - улыбнулась Ками.
– А можно...
– Она вдруг принялась усердно чистить грязюку с босой ступни, но в итоге лишь еще больше размазала.
– Можно Сеймур поедет с нами? Он тоже уже умеет читать и писать. Правда, читает пока медленно, а пишет еще вдобавок не всегда разборчиво, но он быстро учится! Сеймур тоже станет делать вывески.
– Да, я ему еще вчера все сказала, предложила ехать вчетвером. Он сразу согласился.
– Предложила уже тогда вчетвером? Но откуда ты знала, что я поеду с вами?
– Если бы ты отказалась, поехала бы с нами связанная в мешке. Куда тебе идти? Ты же пропадешь. Да и нам нужен писарь и рисовальщица, тоже без тебя плохо.
Ками захотелось прильнуть к Пенни, положить голову ей на плечо, обнять. Но как она отреагирует? Ни посмеется ли мятежница над подобными нежностями? Ками просто подвинулась поближе.
– Так что едем вчетвером, - изрекла Пенни.
– Как жаль, что не впятером... Как жаль, что без Шрая...
– А вдруг он не умер? Вдруг он таким образом перешел к своим? Никто же не видел. А что если он... был лазучаром?!
– Замолчи.
– Пенни резко повернулась.
– Не смей так говорить.
Ками заметила, что в глазах мятежницы стоят слезы. И в этот же миг сама чуть не заплакала.
– Прости меня, пожалуйста! Я знаю, что это не так. Просто я уже во всем сомневаюсь!
– развела руками Ками.
– Рассуждаю обо всем и сомневаюсь!
– Я на тебя не злюсь. И давай уже сюда. Вижу, хочешь свалиться мне на плечо.
Ками не заставила себя ждать - засмеялась и, не вставая, мигом, как маленькая рысь, очутилась у Пенни. Прижалась и почувствовала ровный бой сердца мятежницы.