Повеса
Шрифт:
На следующее утро я проснулся в состоянии жуткого похмелья, а Реджи принялся меня отчитывать, — улыбнулся Джулиан. — Мой отец в этом деле большой мастер, но Реджи, мне кажется, даже его заткнул за Пояс. Он назвал меня болваном и вороной и в самых ярких красках объяснил мне, какие глупости я вчера натворил. Затем он взял с меня слово, что я никогда не сяду играть в азартные игры, не научившись делать это как следует, после чего сжег мои долговые расписки.
— И он ничего не попросил у вас взамен? — Мерри была явно заинтригована рассказом молодого человека.
— Он заставил
Мерри засмеялась.
— Это совершенно невероятная история, — сказала она, отсмеявшись. — И тем не менее это похоже на Реджи. У меня давно сложилось впечатление, что его репутация повесы и кутилы не совсем соответствует действительности.
— Согласен с вами, — кивнул Джулиан. — Он научил меня играть в азартные игры с умом, не теряя головы, и с тех пор я никогда не ставил на карту больше, чем мог позволить себе проиграть. Лондон — коварный город, и мне очень повезло, что у меня появился друг, знакомый со всеми тонкостями столичной жизни. Самое смешное заключается в том, что мой отец твердо убежден, будто Реджи ведет меня по пути порока и рано или поздно погубит. Как я ни пытался внушить ему, что он не прав, у меня ничего не вышло.
— Значит, ваш отец не прислушивается к доводам разума? — Голос Мередит звучал глухо.
Догадавшись, о чем она думает, Джулиан с нежностью погладил ее руку.
— Не всегда. Но в случае с вами — вернее, с нами — я сумею его убедить.
Мерри очень хотелось в это верить, но в глубине души она была убеждена, что после отъезда, намеченного на следующий день, больше никогда не увидит Джулиана Маркхэма.
В тот же день, когда леди Элис, вернувшись с полей, приняла ванну и переоделась к обеду, Джулиан встретился с ней с глазу на глаз для конфиденциального разговора. Элис была очень рада тому, что он просит руки Мерри, но выдвинула условие, состоявшее в том, что молодые люди не будут считаться официально помолвленными до тех пор, пока Джулиан не переговорит с отцом. Джулиан понял: мисс Уэстон также сомневается, что лорд Маркхэм одобрит его выбор.
Когда обитатели дома Дэвенпорта, вечер напролет распевавшие песни и разгадывавшие шарады, разошлись по своим комнатам, Джулиан рассказал обо всем Реджи. Мужчины расположились в библиотеке. Джулиан прихлебывал из бокала портвейн, а Реджи курил длинную, тонкую сигару. У открытых дверей, ведущих в сад, спала Немезида.
— Ну что же, чудесно, хотя для меня это отнюдь не неожиданность, — с улыбкой заметил Реджи, когда друг поведал ему о своих планах. — Только слепой мог не заметить, что все к тому идет.
Джулиан покрутил головой в притворном отчаянии.
— А я-то думал, что веду дело так, что никто ничего не замечает. — Глаза его заблестели. — Мерри такая красивая…
Следующие полчаса Реджи терпеливо выслушивал поток восторженных панегириков многочисленным достоинствам Мередит, кивая там, где нужно было кивнуть, и время от времени роняя междометия в знак того, что полностью разделяет мнение своего молодого друга. Наконец Джулиан смущенно рассмеялся:
— Должно быть, я несу, как последний идиот, несусветную чушь, Редж?
— Да,
Джулиан нахмурился, глядя на бокал с портвейном.
— И Мерри, и леди Элис считают, что мой отец будет против этого брака. А ты как думаешь?
— Я думаю, что это вполне вероятно, — признал Реджи, — но все же надеюсь, что, проявив известное упорство и такт, ты сможешь с этим справиться. Конечно, Мередит для тебя не самая лучшая пара, если исходить из общепринятых представлений, но и не самая плохая. Ну а если почувствуешь, что никак не удается убедить отца в твоей правоте, привези Мередит в Лондон и познакомь ее с ним.
— Замечательная идея, Редж! — с энтузиазмом воскликнул Джулиан. — Разве перед ней кто-нибудь сможет устоять? Опасаясь, что приятель снова сядет на любимого конька, Дэвенпорт предостерегающим жестом поднял руку.
— Не надо перечислять мне ее замечательные качества, — попросил он. — Думаю, за последние пять минут они нисколько не изменились.
Смущенно улыбнувшись, Джулиан подошел к буфету и достал оттуда графин с самым лучшим бренди.
— Давай поднимем тост за то, чтобы мне удалось уговорить отца, и за мое будущее счастье, — предложил он. Реджи заколебался.
— Ты, наверное, заметил, что в последнее время я совсем не пью, — сказал он, — Да, верно, — жизнерадостно согласился Джулиан. — Но сегодня особый случай.
Он налил две щедрые порции в бокалы венецианского стекла и протянул один из них Дэвенпорту. Взяв бокал, Реджи взглянул на прозрачную, янтарного цвета жидкость и почувствовал, как рот его наполняется слюной, а сердце начинает биться быстрее. Он поклялся себе не употреблять алкоголя до тех пор, пока не исчезнет болезненное желание выпить. За последние две недели оно стало ослабевать, но время от времени все же мучило его с прежней силой.
И вдруг Реджи словно осенило: поскольку ему всегда доставлял наслаждение вкус спиртного, глупо было ожидать, что у него может совсем исчезнуть желание выпить. Это было все равно, что думать, будто половое воздержание может избавить мужчину от естественного влечения к женщине. Наоборот, оно лишь усиливало влечение — странно, что он не понял этого раньше. Соответственно воздержание от алкоголя должно было усилить его тягу к выпивке.
Дэвенпорт почувствовал огромное облегчение. Он доказал себе, что может бросить пить, пришло время вернуться к обычному образу жизни.
— Да, ты прав, это особый случай, — сказал он и поднял бокал. — Позволь мне первым пожелать тебе и Мерри счастья и долгих лет жизни.
Джулиан просиял. Осушив бренди одним большим глотком, Реджи швырнул бокал в камин, так что осколки брызнули во все стороны, — тем самым давая понять, что тост произнесен от всей души. Дэвенпорт жадно прислушивался к своим ощущениям — ни с чем не сравнимому вкусу бренди, жжению в горле, к теплой волне, прокатившейся по всему телу и принесшей ему неизъяснимую радость и наслаждение, — и думал о том, каким болваном он был, в течение нескольких недель добровольно подвергая себя непрерывной пытке.