Повеса
Шрифт:
Подойдя к буфету, он налил себе еще бокал и, повернувшись к Джулиану, сказал:
— Ну, за что теперь мы выпьем?
Поднявшись наверх довольно рано, Элис и Мередит зашли в комнату Мерри, чтобы побеседовать. Элис ожидала, что воспитанница начнет изливать ей восторг по поводу того, что ей удалось завоевать сердце Джулиана и добиться, чтобы он сделал предложение. Однако Мерри была погружена в глубокую печаль — она нисколько не сомневалась в том, что, уехав, Джулиан не вернется, поскольку отец не позволит ему этого
В конце концов, так ничего и не добившись, Элис ушла к себе. Однако, несмотря на то что позади был длинный день, полный всевозможных хлопот, заснуть ей никак не удавалось. Мысли невольно снова и снова возвращались к Мерри и Джулиану. Элис считала Джулиана Маркхэма честным и порядочным человеком и была уверена, что он не стал бы заводить разговор о женитьбе с Мередит и ее опекуншей, если бы существовала серьезная вероятность того, что его отец воспротивится этому браку. Тревога за судьбу Мерри не давала Элис забыться сном.
Шли часы, а она все ворочалась в постели, не смыкая глаз и думая о том, каковы же должны быть переживания родителей за своих детей, если, будучи приемной матерью Мередит, она буквально не находила себе места от тревоги.
Поскольку из комнаты Элис было отлично слышно все, что происходит на лестнице и в коридоре, она услышала, как Джулиан поднялся в свою комнату.
Наконец Элис решила спуститься и посмотреть, не сидит ли Реджи в библиотеке. Дэвенпорт обладал большим жизненным опытом и наверняка был знаком с отцом Джулиана. Он мог бы высказать свое мнение о будущем влюбленных.
Надев халат и домашние туфли, Элис направилась в библиотеку. Как она и ожидала, из-под двери пробивался лучик света. Однако то, что она увидела, открыв дверь, было для нее сюрпризом, и сюрпризом неприятным. Элис остановилась в дверном проеме, с отвращением озираясь.
Реджи сидел в своем любимом кресле, небрежно развалившись и вытянув скрещенные ноги. Судя по его виду, он был пьян как сапожник. Сюртук и галстук валялись на полу, рубашка и брюки залиты бренди. В воздухе стоял густой запах спиртного. Один графин, пустой, лежал, опрокинутый на бок, на буфете. Второй, почти пустой, стоял на столе рядом с Дэвенпортом.
Ночь была теплая, и потому застекленные двери, ведущие в сад, были открыты. У порога лежала Немезида. При виде Элис колли подбежала к ней, жалобно поскуливая, словно прося ее помочь своему хозяину. Собака на несколько секунд отвлекла внимание женщины, а когда Элис подняла глаза, она увидела на лице Реджи пьяную улыбку.
— Рад… очень рад видеть вас, милая Элли, — пробормотал он заплетающимся языком. — Джулиан уже на… пился и ушел к себе. Хороший парень, но удар держать не умеет. Еще совсем рано, и мне как раз нужен кто-то, с кем можно выпить. Хле… хлебните-ка бренди.
Он с трудом поднялся и выплеснул остатки бренди из графина в чистый бокал, пролив половину на стол. Элис и прежде доводилось видеть его пьяным, но теперь его состояние было куда хуже, чем раньше. Поворачиваясь, чтобы подать ей бокал, он едва не упал.
— Я
Реджи поднял бокал и осушил его, причем бренди тонкой струйкой полилось у него из уголка рта. Уловив лишь часть того, что сказала Элис, он с радостным удивлением пробормотал:
— Вот и хорошо, что вы пришли не затем, чтобы пить. Я и сам хотел предложить вам занятие получше.
Для пьяного он двигался с поразительной быстротой. Стремительно преодолев разделявшее их расстояние, он грубо обхватил Элис руками. Элис была вынуждена попятиться и, натолкнувшись спиной на книжный шкаф, почувствовала, как Дэвенпорт все теснее прижимается к ней, Прикосновение его пахнущих бренди губ к ее губам, как и прежде, разбудило в ней страсть, и Элис, у которой голова шла кругом от всего происходящего, в течение нескольких секунд отвечала на его поцелуй. Затем Реджи, обняв ее еще крепче, прошептал ей на ухо:
— Мне трудно было держать себя в узде и не прикасаться к вам. У вас такая великолепная фигура — это любой вам скажет. Такая фигура может свести мужчину с ума.
Его слова заставили Элис опомниться.
— Отпустите меня, пьяный распутник, — процедила она и, упершись ладонями Дэвенпорту в грудь, резко оттолкнула его. — Вы замечаете мою великолепную фигуру только тогда, когда нарежетесь до чакон степени, что вам становится все равно, кто перед вами, — лишь бы женщина. Если похоть одолела, отправляйтесь к своей горничной.
— Не надо быть такой застенчивой, Элис, — укоризненно пробормотан он. — Я знаю, чего вам хочется, и б… буду рад вам это предоставить.
Реджи попытался нежно погладить ее по волосам и лицу, как он сделал это в саду, когда они ездили на бал.
— Вы пьяны, Реджи. Отправляйтесь в постель. Дэвенпорт принялся покрывать поцелуями ее щеку. Затем осторожно провел кончиком языка по ее уху. Когда Реджи прижал ладонь к ее груди, поглаживая сквозь бархатистую ткань халата сосок, из груди Элис вырвался стон наслаждения. По всему ее телу разливалась предательская слабость. Она с ужасом поняла, что вот-вот отдастся мужчине, который настолько пьян, что ему совершенно все равно, кто перед ним. Отчаяние от осознания того, что нечто подобное с ней уже было, придало ей сил, и она снова оттолкнула Дэвенпорта.
— Отстаньте же от меня, черт бы вас побрал! Пораженный, Реджи отлетел назад и наткнулся на маленький столик, на котором стоял глобус. Столик опрокинулся, рамка глобуса сломалась, и цветной шар запрыгал по ковру. Дэвенпорт едва устоял на ногах. Когда он выпрямился, выражение лица его было угрожающим. Как нередко бывает у пьяных, благодушное настроение сменилось вспышкой ярости.
— Ты со мной не играй, сучка, — зарычал он. — Думаешь, я не знаю, почему ты все время около меня трешься? Ты только с виду такая правильная, а на самом деле хочешь того же самого, что и остальные.