Прах
Шрифт:
Пока мы дрались, никто не стрелял. Однако краем глаза я заметил на дороге броневик «Кречет» в чёрной раскраске. На крыше его располагался широкий модуль с двумя, судя по массивным дульным компенсаторам, энергетическими пушками. Среди деревьев, что росли вдоль тротуара на противоположной стороне улицы, мелькали люди в камуфляже. Похоже, на меня отправили целую роту.
— Ира, сюда! — крикнул я.
Ира сидела, вцепившись окровавленными пальцами в переднее колесо внедорожника и сжавшись в комок. Её глаза были полны ужаса.
— Сюда! —
В это время со стороны фургона, за которым укрылись бойцы УВР, послышались редкие неуверенные хлопки. По нам возобновили огонь.
Казалось, что Иру ничто не сдвинет с места. Ждать, пока она преодолеет страх, было некогда. Подскочил к ней, схватил за руку и потащил к пандусу.
— Туда! Беги! — я ткнул пальцев в тёмный проём въезда на стоянку. Сам же ринулся на усатого, который уже поднялся на ноги. Я сбил его собой, и мы повалились на дорогу посреди осколков битых фар, кусков пластика и железа. Однако я тут же вскочил и, сконцентрировав в кулаке побольше энергии, вонзил его в полную тушу увээровца. Асфальт треснул под ним, а я бросился вслед за Ирой. Добивать не стал, каждая секунда была на счету. Малейшее промедление, и мы — в ловушке.
Скруглённый пандус выходил в просторное помещение. Машин на стоянке, как всегда было мало. Половина мест пустовало. Я догнал Иру и схватил её за руку, когда мы уже вбежали на парковку, поскольку увидел, как на противоположной стороне открылись двери лифта, откуда высыпались пятеро бойцов с карабинами. По нам тут же принялись палить. Выстрелы гулко бахали в замкнутом помещении, от чего закладывало уши.
— Туда! — я потащил Иру к колонне. Из оружия у меня была только шашка. Против карабинов с ней долго не повоюешь. Надо было двигаться дальше, даже под огнём.
— К лестнице! — скомандовал я. — Пригнись.
Мы ломанулись влево, где находилась лестница, ведущая к чёрному ходу. По ней можно было выбраться на улицу. Это единственное, что мне пришло сейчас в голову.
Мы бежали мимо машин, согнувшись в три погибели. Пули летали совсем близко, но я их не слышал, я мало что слышал, поскольку от грохота заложило уши.
До двери, ведущей на лестницу, осталось совсем немного. И вдруг она распахнулась, и оттуда выскочили увээровцы в камуфляже. Я схватил Иру за плечо и толкнул к ближайшей колонне. В следующий миг выстрелы захлопали совсем рядом, и злые металлические мухи стали жалить меня.
Но отступать было поздно. Я ринулся вперёд, даже не думая, что энергия на исходе и может вот-вот закончиться. Двое камуфлированных оказались предо мной. Не останавливаясь, я рубанул одного. Клинок рассёк кевларовую каску и череп бойца, прошёлся словно по маслу, и половина головы отлетела. Второму рассёк живот вместе с пластинами бронежилета. На пути оказался третий, он стрелял почти в упор, но меня уже ничто не могло остановить. Шашка без малейших усилий разрубила шлем, забрало, бронежилет, руку бойца и карабин.
Повсюду была кровь: на лезвии, на одежде, на полу, на порубленных телах —
Я обернулся. Искал глазами Иру, а увидел, как с той стороны, откуда мы прибежали, появились ещё вооружённые люди.
Отбросив шашку, я вырвал карабин из пальцев покойника с широченной раной в животе и открыл стрельбу по тем, кто бежал со стороны пандуса. Они тут же попрятались за машины. После чего я перенёс огонь на увээреовцев возле лифта.
Магазин иссяк. В карманах разгрузки покойников лежали ещё магазины — пластиковые коробы, набитые увесистыми металлическими шариками. Я распихал четыре магазина по карманам пиджака и брюк, один зарядил.
Но отстреливаться было не вариант. Рано или поздно меня задолбят, а учитывая, что энергии остался с гулькин нос, произойдёт это очень скоро.
— Сюда, я прикрою! — крикнул я Ире, что изо всех сил вжалась в колонну. В подтверждении своих слов пальнул несколько раз в одних, потом в других.
Приказ пришлось повторить, но Ира послушалась, и пробежала несколько шагов до двери на лестницу.
Вошёл на лестницу я первым. Надежда покинуть здание не оставляла меня.
На лестнице никого не оказалось, но когда открыл дверь чёрного хода, ведущую во двор нашего дома, на меня обрушился шкальный огонь. В сгущающихся сумерках засверкали огни дульных вспышек, треск и грохот наполнил улицу, и я едва успел спрятаться. Пули изрешетили дверь. Кашляя от поднявшейся пыли, я отошёл к лестничному пролёту, где ждала Ира.
Новости были плохими: дом окружили, и вырваться сейчас отсюда было без вариантов даже одному, не говоря уже о том, чтобы вытащить Иру. Оставался один вариант: подняться в квартиру, забаррикадироваться и отбиваться, ожидая подмоги.
До квартиры добрались беспрепятственно. Наверху засады не было. Мы вошли через чёрный ход, и я, приказав Ире сидеть в коридоре и не приближаться к окнам, принялся баррикадировать мебелью вначале чёрный ход, а потом пододвинул шкаф к главному.
Осмотрев улицу из окон, понял, что всё именно так, как мне и представлялось: и возле парадного входа, и возле чёрного стояли машины и толпились вооружённые люди, отрезав нам все пути к отступлению.
— Я не могу никому дозвониться, — крикнула Ира из коридора. — Связи нет. Её глушат.
Не поверив её словам, я набрал номер вначале Николая, потом Валеры и Дмитрия Прокофьевича, но Ира была права: связь отсутствовала, а сеть не ловила.
Ира сидела в коридоре, пытаясь унять дрожь. Я сел рядом на корточки и осмотрел её трясущиеся руки. Они были в мелких порезах от стекла и красные от крови, на лбу обнаружил ссадину. На правой руке были синяки — это из-за того, что я её тащил за собой. Когда по тебе стреляют — не до осторожности. Серьёзные ранения, к счастью, у Иры не отсутствовали.